Ты будешь смеяться, мой князь

Красный Симон вернулся в общую комнату со связкой ключей и тяжело опустился на колени перед Збышеком.

Тому сделалось жарко и холодно одновременно. По спине побежали капли пота, подмышки намокли — Красный Симон размыкал кандалы.

— Вот умора-то, — усмехнулся Штефан и поднял вверх кружку с пивом, — быть озерному пьянице королем каменотесов!

* * *

Утром это казалось Збышеку шуткой.

Через пару дней — что шутка затянулась.

К концу седьмицы он наслаждался закатной тишью на строительных лесах галереи и, как умалишенный, смотрел в одну точку под собой.

Там, за городской стеной, простирались вересковые болота: унылая, сугробистая равнина с редкими озерцами. По ней извивался к отрогам Крестный тракт. Солнце уходило за горизонт, и закат малиновым освещал пустую дорогу. Еще зим десять назад тупым, неутомимым потоком шли по ней караваны переселенцев. Шли от голодомора Западных королевств, шли через Ершовник, через деревню Збышека и весь Озерный край, шли через болота Старой Волотвы, через леса и горные перевалы Необоримых хребтов, через ущелья и расселины — в обетованные земли Ордена, где братья-рыцари, эти псы Великого Магистра, огнем, мечом и молитвами обращали язычников в единую веру.

Теперь на Восток не шел никто.

Збышек смотрел на Крестный тракт и думал, как странно устроена жизнь.

Вот нынче отвешивали Збышеку поклоны все возможные «персоналии» (он услышал это слово от одного монаха и накрепко запомнил): и плотники, и кузнецы, и стекольщики; каменщики, которые укладывали блоки, и каменщики, которые замешивали раствор.

Поскольку говорили просители на смеси западного и волотовского наречий, понимал Збышек разве что половину и сначала переправлял всех к Красному Симону, а потом и вовсе перестал отвечать.

Дальше стало только хуже: на вторые сутки Збышека призвали в «ложу», где вопреки названию никто не лежал, зато все долго, нудно, скурпулезно обсуждали схему костела, вписанную в мешанину из кругов и треугольников. Еще Збышеку показывали там расходную книгу, пыли в которой нашлось куда больше, чем смысла, ибо никто не удосужился спросить, умеет ли читать новый мастер каменотесов.