Ты будешь смеяться, мой князь

— Пан Симон, что на сундуке вашем начертано?

— Тебе зачем?

Збышек опустил взгляд и ответил тихо-тихо:

— Грамоте всегда хотел научиться.

Красный Симон отсчитал столбик грошей, прибавил к ним пару щитков и протянул Збышеку.

— Здесь на кесарийском: «Nemo potest personam diu ferre fictam».

— А по-нашему? То есть, я хотел сказать…

Мастер с грохотом захлопнул крышку.

— Ты учиться приходи, — Красный Симон подумал, отцепил от связки широкий ключ и протянул его Збышеку, — вот и узнаешь.

* * *

Антось и трое его помощников управились с кесарийскими ходами, что проели земли под костелом, за месяц. Коридор от затопленного участка до сада ратуши оставили нетронутым, как и велела ложа, лишь заделали пролом в земле — на него каменотесы уложили плиту из дырчатого, как сыр, туфа.

Тем временем Красный Симон учительствовал.

В церковной школе его охаживали розгами и тростями, стегали проволокой и таскали за волосы — так, что камни выли о пощаде. Иного способа учить Красный Симон не знал, но Збышека бывший мастер не ударил ни разу.

За каждую лишнюю черточку на восковой доске, за каждую забытую букву и за каждое слово, прочитанное не по правилу — Красный Симон лишь одаривал ученика мягкой улыбкой и повторял азы вновь.

Буквы и слоги. Звуки и начертания.

Знаки перепи… пропи… пинания?..

За основу — за «фундамент», как сказал Красный Симон — они взяли хронику, писаную лет сто назад монахом Якубом из Слясвика. Збышек уцепился за манускрипт сразу, едва понял, что слышит о кесарийском прошлом Волотвы.

Вновь будто повеяло дыханием старины: вот сошли с пожелтелых страниц правитель Валент и сын его Грациан, что раскрошили в междоусобной войне единое царство; вот пожаловали миссионеры из Ершовника и с ними — прекрасная Евгения, которая убедила князя Уласло из Волотвы перейти в новую веру. Вот воскресли старые Грушицы — еще под названием «Пира» — где испокон веков жили и правили кесарийские патриции (то бишь, паны). Вот заявился патриций из патрициев Гердень — еще не Кровавый, а Гердень Книжник — потомок древнего рода и защитник древней веры.

Разве непонятно, почему пан Гердень отправлял проповедников-христиан на кресты, как прежде делали все его пращуры?

На что тогда надеялся епископ Страхквас? И приемник его — Бонифаций Красивый? И воины-рыцари, которых на помощь миссионерам высылали Три Короля Запада?

Так, в компании Якуба, Герденя и Уласло, Збышек худо-бедно освоил к весне западный алфавит.