Ты будешь смеяться, мой князь

 — Слышал, что говорят о вас…

— Услышь, что сама я говорю: чистым сердцам костелы не нужны!

Збышек отвернулся и напряженно уставился на угли. Было и зябко, и тепло, и хотелось выспаться. Наесться. Забыться.

— Не должно так, пани. Из-за грехов одних душ, вы другую в беде бросаете. Не знаю, есть ли в этом правда, но какая-то…

Збышек не договорил и, плюнув в костер — тот возмущенно зашипел, — пошёл прочь.

* * *

— Если бискуп коронный на изгнание нечистого даст разрешение, — отвечал ксендз, — то наш приход и выделит кого в помощь.

— Вы мне что же, в Волотву предлагаете ехать, пока человек там… там…

Збышек ткнул в сторону болот, под которыми и висел до сих Ольгерд.

— Пан мастер, мне надобно исповедать умирающего, — сухо ответил ксендз. Он прикрыл двери плебании, которой хватило было на полк или два, и направился к ратуше.

Буря прошла, как и не было. На дорогах блестели лужицы, соломенные крыши темнели пробоинами от града. Летний ветерок перебирал красные и синие колосья шалфея.

Из тридцати двух монахов и священников, что жили в Грушицах, по образу и подобию ксендза ответили двадцать девять. Ещё один прислужник лежал в горячке, органист передумал на середине пути, едва перешли болота; а костельный староста… староста напился свиньей. Напрасно Збышек вразумлял, напрасно ругался и тащил силой — слуги Господа оставались безучастны к судьбе одержимого рыцаря и отправляли Збышека то к Диаволу, то к "бискупу".

То есть, в Старую Волотву.

То есть, седьмицы три в одну сторону и обратно.

А рыцарь Ольгерд из Ершовника поболтается еще годик на кресте. Впрочем, рыцарь ли? Или хитрый болотник? Или ещё какая нечисть, которая задумала обмануть простака?

Збышек не раз и не два думал оставить это дело — ну распяли кого-то на кресте, так и Иисуса же распяли, и ничего — но мелкая, гадливая мыслишка не давала покоя: а если человек? Там, под наростом дерева-кожи; в уродливом безлицем теле.

Збышек, точно в бреду, ходил по улицам, окончательно потеряв интерес и к строительным работам, и к ложе, и к урокам Красного Симона. Было жарко, спокойно, и над всеми Грушицами, над болотами и дорогами возвышался недостроенный костел. Он будто поднимал под себя землю и город, и смотрел с высоты, свысока — не как Иисус взирает с икон, а как надменный шляхтич глядит на своих кметов.