Ты будешь смеяться, мой князь

– Светлая… как ваше солнце?

Он смутился и уже тише ответил:

– Как лунный свет.

– Этак тебе на старухе жениться надобно, – как‑то невесело пошутила Гница.

– Какой?

– Какие за вашими душами на телегах приезжают.

Повеяло на Збышека чем‑то холодным и тёмным, и морозом сковало сердце, будто проломила ему грудь ледяная рука.

– Ну хорошо, – не унималась Гница. – Вот по душе тебе твоя луна, а позовет тебя в мужья рыжая да бесстыжая? А?

– Не слышал я что‑то, чтобы в мужья звали. А впрочем… может, она внутри – луна. А только сверху рыжая.

А сверху это ведь только пыль, годы эту пыль смоют.

Замерла девчушка и совсем уж странно поглядела.

– Хороший ты.

Сделалось Збышеку неловко от ее глаз: так загорелись, так засветились они алыми сполохами, точно озерца живого огня.

– Проси чего хочешь, – сказала Гница глухо.

– Да брось ты.

– Проси, Збышек. От дара Древних не отказываются.

Что‑то в голосе ее да в пламени красных глаз заставило Збышека насторожиться.

– Да что вы все со своими дарами! Лугвен этот… теперь ты.

Ничего мне надо. Денег? Все равно что песок собирать. Камень? Мне на могилу и так положат. Чего мне желать, Гница?

– Луну свою, – как‑то зло сказала она.

– Это все слова. Разве что… – он вспомнил зерцало Лугвена и библиотеку, где теперь денно и нощно копошился несчастный рыцарь. – Можешь ты помочь другу моему? Род его врага найти? Потомка?..

Гница долго смотрела ему в глаза, затем, как‑то погрустнев, опустила взгляд в наперсток и поболтала остатки пива.

– Как же я это сделаю? Мы – Владыки недр, а не людских душ.

– Ты сказала, что три дара было от вашего народа. Вот, как разумею, первый. – Збышек показал зерцало Лугвена. – В твердыне горняков стоит второе око. А на нем будто три ока начертано. Лунное, солнечное и… морское. Есть, выходит, третье.

***

Збышек нашел Ольгерда в библиотеке, где тот озадаченно – как казалось по положению гладкой, лишенной черт головы – смотрел на паука и паутину.

– Есть у меня, хорошая весть, – сказал Збышек, – и плохая. Какую желаешь первой?

– Что снится мне сон, – зычно и как‑то нехорошо, недобро ответил проклятый рыцарь.

И так зол был его голос, что сделалось в зале холодно, а волосы Збышека встали на затылке дыбом.

– Может, карлица найдет нам эту гнилую ветку.

Рыцарь резко повернул свое безличие к Збышеку.

– А плохая?

– Людей‑то найти она, конечно, не умеет. Только око, из тех, что их народ делает. – Збышек показал на ростовое зерцало. – А еще мне нужно зачем‑то дважды эту просьбу повторить.