Европейский гамбит

Спал я без снов, спокойно. Но недолго.

III

Сразу по нашем прибытии в Бремен, начальник караула у ворот отправил нас в ратушу. Одновременно с этим он послал одного из стражников за капитаном Штаденом. При упоминании его имени мы с Себастьяном вопросительно поглядели друг на друга. У каждого возникла одна и та же мысль: Дитрих?! Молчаливый, вечно меланхоличный Дитрих Штаден оставил свою роту и приехал в Бремен?! Быть того не может!

Дитрих был моим другом, наверное единственным другом, помимо Себастьяна. Его спокойствие, жизненный опыт и талант к фехтованию не раз выручали нас во времена юности.

Равно как и способность быстро реагировать на происходящее, как в схватке, так и в простой житейской ситуации. Его главным недостатком, впрочем мы давно к нему привыкли и не обращали более на него внимания, было непомерное высокомерие. Его отец – Генрих Штаден – получил титул за одну из своих авантюр, поэтому Дитрих был исполнен того презрения к простолюдинам, свойственного дворянам всего лишь во втором или в третьем поколении. Его род не был даже внесен в «Книгу турниров».

Мой отец, кстати, происходил из древнего рода Родденвалей, который упоминается в «Ливонских хрониках» еще добрых три столетия назад. Теперь, увы, Ливонского ордена больше не существовало, а отец был убит. Но уж титула у меня никто отнять не мог.

– Ну что, Альберт, – обратился ко мне Себастьян, когда мы проехали ворота на пути к ратуше, – намечается далеко не простое дело, если мастер Боль приписал к нам Дитриха Рот На Замке.

Рот На Замке или Дитрих Я Лучше Всех были прозвища, придуманные Себастьяном для нашего друга. Он, по моему, не догадывался ни об одном из них.

При входе в ратушу нас попросили сдать оружие на время пребывания внутри. Мы показали наши грамоты с подписью мастера Ульриха Дункеля, разрешающие проносить оружие в самое сердце Ганзы, и остались при своих мечах. Себастьян с входящей нынче в моду шпагой – с узким лезвием, одинаково пригодным как для рубящего удара, так и для укола, я с фамильным клинком нашего рода.

Когда то это был двуручный меч, но после бегства из Ливонии я попросил оружейного мастера укоротить его до более приемлемой длины. Теперь он не смотрелся безнадежно устаревшим и не вызывал насмешек молодежи, пытающейся во всем угнаться за французской модой – валлонскими мечами.

Двое мушкетеров отвели нас в маленькую комнату, предложили выпить вина и подождать, пока мастер Боль не освободится, чтобы встретиться с нами.

Мы ждали с полчаса.