Европейский гамбит

В рядах осаждающих зрело недовольство, но именно сейчас Господь проявил свою волю – была пробита брешь в стене и около сотни пехотинцев уже сражались в городе, медленно тесня врага.

Гонец придержал лошадь рядом с закованным в черные латы всадником. Император Священной Римской империи германской нации Максимилиан I поднял забрало салада, обнажив покрытое копотью лицо. В клубах дыма он смотрелся посланником Ада, ступившим на Землю, чтобы забрать души грешников с собой.

– Ну?!

– Они согласны принять все пункты предыдущего ультиматума, государь.

Просят, чтобы вы прекратили штурм и отвели войска. Купцы уже прислал четырех заложников, которые находятся в вашем лагере. Если вы согласитесь, то Совет Ганзы направит послов для обсуждения условий мира.

Ветер принес из города новый клуб дыма. Раздалось дружное Максимилиан и империя! рвущееся из тысяч солдатских глоток – над одной из башен взвился австрийский флаг с черным орлом и двумя переплетенными вензелями М. Определенно, столица Ганзы пала.

Ворота обрушились – отряд кнехтов пробился сквозь брешь в стенах внутрь города к ним и сумел открыть.

Туда немедленно ворвался цвет имперской рыцарской конницы, более двух сотен рыцарей. Тяжелый кулак стальной лавины смял немногих живых наемников и пытавшихся организовать оборону горожан. Всадники помчались дальше, разъезжаясь по улицам Любека. За ними следовали пехотинцы, довершая разгром противника.

– Господь вновь даровал мне победу! – заключил Максимилиан I, снимая латные перчатки и крестясь. – Пусть еще минут десять город будет их, затем проскачешь по командирам всех отрядов и сообщишь мой приказ: прекратить грабежи и отступить в лагерь.

– Слушаюсь, государь.

Император удовлетворенно улыбался, глядя как вспыхивают огни новых пожаров в городе. В том городе, который еще полвека назад был центром политической и экономической жизни всей Северной Европы, от Английского королевства до земель Ливонского ордена. В прошлом году Ганза отказала Максимилиану в деньгах на новую войну со швейцарцами.

Сегодня купцам придется заплатить за все, унижаясь на коленях перед ним и выпрашивая мира.

Посланник терпеливо ждал, изредка прикладываясь к фляжке ангстеру. Ему не было дела до переговоров с Ганзой и заключения мира. Он только лишь жалел, что не был сейчас в городе, где мог бы снять золотую фибулу с плаща подвернувшегося под руку богатого любекца, поймать и затащить в сарай молодую деваху или просто сунуть в мешок церковную утварь из какой нибудь часовни.