Европейский гамбит

Штаден, проигнорировав колкость Себастьяна, встал с кресла и подошел к двери:

– Вы ошибаетесь, никто из нас не имеет отношения к какому либо убийству, тем более в трактире. Мы гости господина Якобсона и весь день провели у него дома, что он и может подтвердить. Мы являемся теми, кем значимся в наших бумагах.

– Ложь, – неуверенно послышалось из за двери, затем шепот нескольких голосов и более убежденное, – Вы лжете, господа. Немедленно…

– Я дворянин! И никакая собака простолюдинской крови не сможет обвинить меня во лжи, не заплатив за это!

Рык Дитриха произвел впечатление на находящихся по ту сторону стражников, потому как их глава тут же приказал:

– Ломайте дверь!

Дерево затрещало под ударами снаружи, грозя расползтись по швам.

Я поднялся и встал рядом со Штаденом, готовясь принять на себя основной удар.

Себастьян с Дитрихом разрядили свои пистолеты сквозь прорехи в разваливающейся уже двери – три выстрела. Оттуда послышались крики боли, кто то завопил:

– Где мушкеты? Стреляйте же!

Испуганно сглотнув, я и Штаден кинулись в разные стороны, освободив пространство перед входом.

После нескольких выстрелов – мы занимали вполне безопасную позицию – в комнату вломились таки двое стражников, вооруженных алебардами. Клинок Дитриха скользнул по кирасе левого, уйдя в сторону. Молодой парень, лет восемнадцати, попятился обратно в коридор, мешая своим товарищам, которые напирали сзади. Его небесно голубые глаза были исполнены страха за свою жизнь.

Мой меч ударил в шею правого горожанина, почти напрочь отрубив ему голову, и он упал под ноги стоящему за ним человеку.

Краем глаза я заметил как из за Штадена выскользнул Себастьян и сделал выпад, целя в горло юноши, уцелевшего после удара Дитриха. Острие шпаги фон Вормсвиргена угодило парню в лицо. Еще одним меньше.

Следующие стражники оказались умнее: на нас теперь надвигался стальной еж, ощетинившийся остриями алебард – к сожалению размеры комнаты и коридора позволяли это сделать.

Невообразимо трудно достать до противника, когда тебя отделяют от него больше чем полтора метра стали и окованного дерева. Шансы наши уменьшались с каждым мгновением, пока они теснили нас к окну.

Ладно, пора! Я очень не хотел этого делать, но видно придется. Даже не брал эту вещь в расчет, настолько она была ценной и редкой. Дороже нее… ну разве что жизнь.