Молоты в лаврах

И тут в замочной скважине начал проворачиваться ключ. Адмирала сразу же пробил холодный пот. «Зачем за мной пришли в такое время?» – эта мысль неустанно пульсировала у него в голове.

Дверь медленно открылась, сопровождая процесс негромким, но жутким скрипом. На пороге стоял адмирал Гюнтер Нахтер – весь в чёрном. Он вошёл внутрь камеры, плотно прикрыв за собой массивную дверь. Все это время пленник смотрел на него, от удивления не решаясь вымолвить ни слова.

– Доброго здравия, герр Меклендорф! – негромко начал разговор чёрный адмирал.

–Доброго, – слегка нерешительно ответил Меклендорф, сидевший на постели в помятой гражданской одежде.

– Вы знаете, что произошло сегодня в Фолленштадте? – спросил адмирал, присаживаясь на старенький деревянный стульчик у постели.

– Что же? – настороженно поинтересовался пленный.

– Некоторые матросы... Да, некоторые, линкор и два фрегата, «Блауберг», «Солей» и «Тобар», подняли мятеж, узнав о Вашем заточении. «Солей» смог, смог скрыться, но... На «Блауберге» и «Тобаре» практически все погибли.

– Ч-что? – на лице Меклендорфа застыла гримаса удивления и ужаса, которая обычно возникает у получивших известие о гибели близких.

– Я шокирован не меньше Вашего, герр Меклендорф, – вздохнув, сказал Нахтер.

– И Вы вините в этом меня? – спокойно спросил пленник.

– Ни в коем случае, – ответил Нахтер. – Знаете, ни один матрос не должен погибнуть зря. Их, конечно, можно назвать предателями и тому подобное, но... Дело-то в том, что они пошли на это не просто так, – Меклендорф продолжал внимательно слушать.

– Солидарность и сочувствие порой пробуждают в людях чувства гораздо более сильные, чем если бы им самим пришлось проходить через что-то ужасное. Человек может стерпеть к себе многое. Но за того, кто ему небезразличен, он, порой, и душу отдать способен. Так случилось и сейчас... Матросам было наплевать на революцию, но стоило её главному противнику, канцлеру Сквайру, упрятать за решётку такого значимого, уважаемого для них человека, как Вы. .. И в итоге мы имеем то что имеем...

– И к чему Вы клоните? – решился после некоторой паузы задать вопрос Меклендорф.

– К тому, что Вас, герр гросс-адмирал, посадили незаконно. То, что Вы сказали на комиссии, есть лишь Ваше собственное мнение, причём необходимое к высказыванию. А канцлер... – Нахтер сделал небольшую паузу. – Канцлер на самом деле лишь самовлюблённый ублюдок, чьи дни не сегодня - завтра будут сочтены по его же собственной вине.