Алхимик

Неудивительно, что дамы так легко выдают ему все свои секреты. Эдгар был хорош в любом образе, и даже если усадить его на упитанного боевого коня, одеть в кирасу и дать в руки копьё, то он без труда поведёт за собой сколь угодно солдат, срывая голос громогласными приказами. Артист плавным движением расправил пальцы в невольном жесте, будто ловя в ладонь падающий бледный свет. Как может он – такой утончённый и возвышенный – не дрогнув зарезать мальчишку? Как его уста могут так спокойно изливать открытую ложь? Как его сердце может так спокойно биться, замышляя грабёж?

– М-м-м! Ты что-то спросить хотел? – Эдгар наконец заметил на себе неуверенно брошенный взгляд.

– Нет, просто думаю, – отмахнулся алхимик.

«Просто боюсь. До дрожи в коленях».

Руки тревожно листали мануалы, глаза дёргано выискивали нужные строчки. Он был неправ, когда размышлял о клятве: она была надломлена, но ещё цела. Она гласила не причинять вред людям ради наживы, и Годрик делает это без личной выгоды, вот в чём различие.

Он не танцует на костях с блеском серебра меж пальцев, ему нужно вовсе не это. Ему нужен шанс, призрачный, далёкий, потребующий у него в дальнейшем больше времени, сил и опыта, чем он когда-либо имел, но этот шанс – самое ценное, что алхимик сможет держать в руках, и ради него стоит сражаться. Он помнил её зрачки – тёмный колодец, на дне которого отражается Бездна. Её распущенные ломкие волосы снежного цвета… Её пронзающие нутро нечеловеческие крики. «Багрянец» должен быть побеждён.

Семейная реликвия могущественного дома на одной из чаш весов, и возможность навеки избавить человечество от страданий неизлечимых болезней на другой. Хороший обмен.

– Думать вредно, Годрик, – потёр Эдгар скулу. – Я вот постоянно думаю, и смотри кем я стал.

– Ещё тянешь за собой других, – невесело процедил алхимик.

– Ну-у-у! – наиграно скривился собеседник. – Ты сам потянулся. Я знаю, что ты переживаешь. Это нормально, я тоже переживаю. Но мы оба не дилетанты, Годрик, и поэтому мы справимся.

Ты – блестящий учёный, известный алхимик, добыл себе имя трудом и работой. Ты помогаешь людям, делаешь все эти сложные штуки из других сложных штук. У меня всегда была зависть к такому фанатизму. В хорошем смысле, конечно. Меня радуют люди, уверенно делающие то, в чём они хороши, несмотря ни на что. Как ты вообще пришёл к такому? Где всему этому научился?

Эдгар доброжелательно вперил взгляд в суетливую сгорбленную фигуру алхимика.