Алхимик

Всегда, когда он чувствовал холод, неприятными ощущениями отзывались в теле спицы протеза, вогнанные в скелет, тем паче, что сейчас его тащили по промёрзшей под нескончаемыми сквозняками дорожке сырых каналов под Городом.

За разорванный в нескольких местах плащ, выданный ему специально для ночного дела, ухватился увесистый кулак, рывком поднимая обмякшее тело Годрика, словно игрушку. Травник впервые увидел перед собой лицо второго мужчины: овальное, с пронизывающими лоб морщинами, и длинной чёрной бородой. Горбатый нос и сведённые вместе густые брови придавали его немолодому лику нотку хмурой злобы.

Он был физически крепок и силён, широк в плечах, коротко подстрижен; сквозь дешёвую рубаху просвечивал атлетичный торс. Коричневые брюки были помяты, кое-где выцвели, и обильно покрыты въевшимися пятнами чего-то жирного. Внешне весь образ верзилы напоминал алхимику разнорабочего на пристанях далёких приморских городов Кольца на востоке, опутанных коррупцией Гильдии. Годрик никогда не был у солёных солнечных берегов тех мест, но красочно представлял себе по многочисленным описаниям именно таких рабочих в портах – крепких, суровых, похожих на медведей мужчин. Подельник Эдгара, будь он более волосат, тоже сошёл бы за косолапого зверя.

– Присаживайся, мастер.

Сильные руки пихнули целителя на стоящий у стены шаткий стул, чья простенькая спинка под напором скрипнула, будто моля о помощи. Годрик был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Он до сих пор воспринимал окружающую действительность сквозь плёнку замутнённого ужасом и жалостью к самому себе разума.

Слишком много за одну ночь, слишком много!

– Ты сломал нам мастера, Оливер. Смотри как ты его напугал. Он аж дёргается, – кивнул на алхимика здоровяк, упрев руки в бока.

– Он был не в себе, пришлось импровизировать, – ответил рыжий шпион, перетаскивая поближе яркий светильник. Сожмурившись, он поставил его рядом на столе, отбрасывая на дальние зеленоватые стены трепещущую тень.

– Как бы не так, – ухмыльнулся его соратник, отходя к деревянному коробчатому футляру, похожему на мелкий сундучок.

– Вот увидишь, сейчас Годрик сам скажет, что полностью пришёл в себя. Ну же, друг, ты здорово напортачил, давай закончим дело.

Годрик, поникнув головой, молчал. Дыхание сдавливало грудную клетку; сердце, разгорячённое пробуждением от «Диона», готовилось разорвать тюрьму из рёбер своим неукротимым биением. Алхимик слушал стук в ушах и не знал как разговаривать с человеком, сделавшим из него убийцу.