Алхимик

Запыхавшийся алхимик приостановился, бег окончательно выжал его досуха. Толпа вышагивающих силуэтов направлялась прямо к ним навстречу. Фигуры становились всё крупнее, пока не остановились перед мужчиной и женщиной всего в паре метров. Солдаты в тёмно-синих кителях и высоких чёрных ботфортах выпячивали грудь вперёд; во главе шествия, чуть впереди отряда, стоял раненый солдат в гвардейской форме Камио. Его правая рука была прижата к груди, держась на повязке, обмотанной в несколько слоёв через шею и плечо; глаз покрывал обёрнутый вокруг лба бинт, окрашенный проступающей кровью прямо по центру глазницы; волосы, обычно прилежно уложенные, всклокочились и выпирали острыми прядями.

Солдат зачарованно смотрел на обезображенную испытаниями пару и хмурился. Годрик не мог поверить своим глазам. Ему чудилось, будто он, потеряв сознание от измождения, уже в нереальности, и видит сны, порождённые яркими событиями ночи.

– Ты… жив, – не помня себя от счастья, пролепетал алхимик.

Он сделал шаг навстречу жандармам. – Я… не верил. Ты всё же жив! Ты смог… я так рад, что ты здесь! Бессмертный Иеремия! Мне так много тебе нужно сказать!

Невероятное чувство облегчения накрыло Годрика. Если это всё не грёзы – то хотя бы часть его вины падала с плеч. Друг, которого он считал мёртвым сумел выбраться после обрушения башни, учинённого взрывом. Вот он – стоит во плоти, раненый, но вполне живой – осталось только протянуть руку и убедиться, что это всё реальность.

Травник с воодушевлением сделал ещё шаг навстречу группе.

– Послушай… – начал алхимик, но не успел закончить фразу.

Марк Дюпон выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил ему в грудь.

Серые стены с цветущим между камней мхом не изменились, да и не прошло слишком много времени с тех пор, как Годрик видел их в последний раз, в ту роковую ночь, когда на его руках умер принц Камио. Нож, смазанный разъедающим «Древесным Жуком», уничтожил сердце юноши, прервав молодую жизнь.

Его нечистая кровь воспламенялась в моментах бессознательной комы, и алхимик никак не помог ему. Рождённый спасать, он стал настоящим вестником смерти. Аннабель Камио даже не представляла насколько была права, когда заковала его в цепи. Ныне же он снова здесь – на испещрённом рытвинами полу катакомб при руинах дома Камио, обречённый и поникший. Пустота воцарилась вокруг пропахших сыростью стен, словно здесь не существовало времени.