Алхимик

Кто-то кроме Годрика помнит его другим? Были ли у него тогда могущественные друзья из клана Умбра? Если да, то почему не помогли ему? Почему он пришёл именно сюда, в эту лавку? Годрик до сих пор не был уверен – не было ли это всё проверкой, хитрым трюком с целью завербовать одного из лучших алхимиков в Городе? Эдгар – талантливый обманщик, но невозможно прикинуться больным бессонницей, вызванной «Ноктумом», и каждый целитель скажет то же самое. Нет, молодой оборванец без имени и родных, готов был сокрушить лавку в поисках хотя бы одной капли сладостного золотистого зелья, манившего одним своим лакомым видом.

Тело бродяги содрогалось и не успокаивалось даже в полной ванне с растворённой в тёплой воде «Сардовой солью», а безумные глаза искрились преданностью и искренней надеждой на лучшее, когда Годрик парализовывал его тело раз за разом маленькими порциями «Алокита», и выводил из паралича, пока бедолага не научился дышать самостоятельно во время бессознательного состояния. Это радикальный метод лечения, на который не всякий согласится, «Алокит» при неправильном расчёте дозировки порошка на массу тела мог напрочь убить нервную систему. Эдгар рисковал умереть каждый из десятков раз, когда вдыхал его. Он понимал это, но возвращался каждый день. Это не была блестящая актёрская игра, если только роль его не состояла в том, чтобы намеренно приобрести зависимость от «Ноктума», чтобы обмануть всех. Если это так, и всё это с самого начала было планом Умбра – это просто невообразимая преданность своему делу. Можно представить на что способны более фанатичные шпионы клана. Однако, алхимик в это не верил. Или не хотел верить. В любом случае – итог один: Эдгар жив, здоров, сияет улыбкой каждой проходящей мимо дамочке, а Годрик связан с ним, а заодно и с его покровителями тайной миссией, результатом которой стала смерть одного из самых влиятельных людей Города.

«Постарайся не забыть ради чего ты это делаешь...» – зазвучали последние слова рыжеватого хама в голове у травника. Ради чего? Образы плыли мечущимися тенями на тяжёлых каменных валунах мыслей.

Если бы только можно было взять в руки всё самообладание, тлеющее в его хрупком теле, Годрик бы непременно так и сделал, но сколько бы усилий над собой он не совершал, чтобы выгнать из своего черепа нашёптывающих дурное призраков, успех был никакой – неясная дрожь пробирала нутро, усталость навевала картины произошедшего, и каждая секунда загоняла дух травника в угол собственного сознания нелепой паранойей.