Алхимик

Раньше она казалась мне светлым торжеством, но сегодня я чувствую, будто всё время жил в ненастоящем, выдуманном мире, который уже не кажется таким привлекательным. Не совру, если скажу, что теперь он кажется и будет казаться впредь унылым и серым.

– Я рад, что вам понравилось у нас, мессир, – учтиво произнёс капитан стражи. – Но я бы вернулся к делу. Годрик, я думал о том же, о чём ты сказал, этот случай был спланирован, но либо очень по-дилетантски, либо принца и правда не желали убивать, однако против этого говорит тот факт, что он в итоге всё же умер; тогда я не понимаю зачем все эти сложности, можно было оставить труп на улице или спрятать, чтобы не нашли ночные жандармы, но его отпустили.

А Саймон не из тех, кто не даёт отпор. Если только его кончина не была посланием к семье Камио от наших врагов. Хотя они никогда раньше не осмеливались на преступление против самого могущественного дома в Городе.

– Кх-м, сэр Дюпон, позвольте слово, – вежливо встрял рыжий поэт. – Вы мыслите, как настоящий стратег! Нужно отдать должное вашей проницательности и рыцарскому чутью.

Я же думаю, что дело куда проще. Вы зрите слишком глубоко, именно так, как велит ваш долг, но вы не меньше моего должны знать из опыта, что не всё в нашем мире – чья-то мастерская пьеса, сыгранная по правилам драматурга. Хотя, иногда драматург попадается слишком уж неграмотный, сложно с этим спорить. Видите ли, среди круга общения Саймона есть те, кто… не хотелось бы никого осуждать, но я вынужден это сделать ради нашей с принцем дружбы, – есть очень глупые, бесчестные и завистливые люди. Принц Саймон – выходец из самого уважаемого и, как вы правильно заметили, могущественного семейства в Городе. Влияние Камио на прочие круги аристократии, как и на наследников таких семей, велико. К тому же принц практически всегда был во всём лучше их: в фехтовании на мечах ему не было равных, в ухаживании за девушками – ну, разве что я превосходил его. К тому же, он был неглуп, напорист, ему превосходно давалась риторика, так, что даже у книгочеев спорить с ним желание отпадало. Саймон умел держать жизнь в руках, надо это признать. И это меня всегда привлекало в нём. А его во мне, возможно, привлекало моё неумение держать язык за зубами. Если я и восхищался им, то только искренне, и никогда не восхвалял его, как прочие, из лести. Скажу откровенно: среди его друзей были те, кто ему очень завидовал и был обижен на принца по самым разным, даже надуманным поводам.