Алхимик

Он не просто стал другим человеком, но и своей речью заставил поверить себе, называя столько знакомых Марку имён, что теперь нельзя было уличить его во лжи. Он действительно говорил так, будто был членом узкого круга знакомых принца Саймона. И для этого он обладал всеми нужными знаниями, накопленными за время шпионажа.

Уильям лениво взмахнул рукой в очередном бессмысленном жесте и небрежно покачал головой:

– Нет-нет, я не сказал, что это мог быть хитрый план со стороны Арто, но согласитесь, вряд ли лорд Робар сильно расстроится от известия о потере Камио своего наследника.

Вы видите военную хитрость там, где я вижу лишь детскую глупость, сэр Дюпон. Со стороны Раймона, как и Конрада, это могла быть очередная шутка, демонстрация неуёмного эго, они могли иметь цель просто проучить превосходящего их во всём Саймона. Без летального исхода, я имею в виду. Поверьте, мальчишки с характером в слепой зависти способны на многое, и эти двое – не единственные, кому хватило бы смелости проявить пылкий нрав. Есть ещё этот грубиян – Карл Валери; обезьяноподобный принц Айвиш… как его там… никогда не мог запомнить его имени; кроме него – прекрасный поэт Эразмус Гейл, вот уж кому хватило бы знаний достать и использовать яд. Кай Картер, чья семья владеет множеством ферм за стенами, я знаю, что он в обиде на Саймона за то, что тот слишком своевольно обращался с его сервами. Все они не очень любили принца Камио, но боялись сказать что-то вслух, хотя я прекрасно знаю, что они просто ему завидовали. А зависть, сэр Дюпон, разъедает так же, как пламя от лампы сжигает летящего в ночи мотылька. Зачастую всё очень примитивно, я бы даже выразился: по-идиотски. Мне, как поэту, грустно осознавать, что в нашем очень сложном, и от того красивом, мире существуют очень простые люди. Их мысли, порой, скучны и предсказуемы, а питают коварные деяния простые жадность и глупость. Я бы обратил на это внимание, сэр Дюпон. Чай, кстати, превосходный!

Белоснежный поэт закончил свою речь и теперь вкушал напиток.

Он сделал пару осторожных глотков, не проронив ни звука. Какое-то время в воздухе висела тишина. Марк смотрел на посетителей, изредка переводя внимательный взор с блистательного костюма Уильяма на притихшего и сгорбившегося Годрика, так и не притронувшегося к угощению. Зато Давенант поглощал его с большой охотой, но при этом манерно и изящно, без присущих простолюдинам грубых движений.