Графиня

Антуан, услышав последние слова свояченицы, изумленно вскинул глаза из-под края газеты и, недоверчиво покачав головой, опять вернулся к изучению заинтересовавшей его статьи. Уж кто-кто, а его дражайшая супруга никогда не помнила дорогу на кухню.

Эльза в широкополой шляпке, украшенной цветами, в длинном светлом платье с коротеньким шлейфом и с кружевным парасолем в левой руке гуляла с мужем под руку по городскому саду и украдкой поглядывала на него. Он выглядел слишком строго и неприступно. А его красивое и гладко выбритое лицо не выражало практически никаких эмоций.

От сопровождающего веяло холодом, хотя погода стояла теплая и солнечная. Неужели не в восторге от ее общества? Зачем тогда согласился? Сама она жутко нервничала. Сердце вновь шалило, гулко стуча в груди. Опять это странное чувство. Девушка в очередной раз пришла в волнение, стоило ему на мгновение прикоснуться к ней.

Навстречу попадались парочки разных возрастов и положений. Люди чинно, неторопливо прогуливались, дыша свежим воздухом под сенью изумрудной листвы, через которую пробивались яркие лучи солнца.

День и вправду удался на славу. Но кое-кто все же спешил, расталкивая при этом многочисленных прохожих. Практически все девицы, как успела заметить аристократка, строили ее мужу глазки и кокетничали. А тот вежливо отвечал коротким кивком, слегка касаясь пальцами правой руки в бежевой перчатке узких полей цилиндра. Это сильно раздражало. Графиня крепче стискивала руку Антуана и прижималась к нему, демонстрируя всем вокруг, особенно молоденьким сеньоритам, что этот элегантный мужчина в темном сюртуке, светло-голубом жилете и серых брюках принадлежит ей. Супруг, если и удивился ее поведению, виду не подал.

Дафия плелась где-то сзади, отстав от них на почтительном расстоянии, и тихо пыхтела под желто-оранжевым зонтиком с изображением цветков сакуры — вагасой, заметно выделяясь с подарком сестры, который та однажды привезла из очередного своего путешествия. Так деликатно давала возможность пообщаться с супругом? Но Антуан упорно не шел на контакт и по большей части отмалчивался.

Графине ничего не оставалось делать, как тоже молчать и смотреть по сторонам, отмечая любую деталь. Сейчас отчетливо пришло ощущение, что она живет совсем не своей жизнью. Все, что ее окружало, не было знакомым. Эльза совершенно ничего не узнавала. Думала, что родные стены и город, в котором прожила немало лет, помогут возродить хотя бы часть воспоминаний. Но ничего подобного.