Путешествие на Восток

Я хорошо знал эту манеру: несмотря на то, что Антиоха нельзя было обвинить в нехватке сострадания, он ни словом, ни делом не проявлял любовь к ближнему, оказавшись в месте сражения. На сей раз это принесло свои плоды. Проследив за его взглядом, я увидел, что край дубового стола, придвинутого к самому окну, испачкан кровью, а его поверхность безнадежно испорчена: кто-то опрокинул широкую бутыль с чернилами, залив лежавшую на столе пачку пергамента.

— Похоже, что твой приятель пытался что-то написать перед смертью, — задумчиво произнес Антиох, подходя ближе, — да вот только все его труды пошли прахом из-за этой чернильницы… Или не все.

Он осторожно поднял верхний лист, с которого тут же обильно полилась черная жидкость, и указал на свободный от чернил участок в его верхней части. На поверхности пергамента все еще виднелись буквы, складывающиеся в остатки фразы. Я наклонился к листу и прочел: «…забрал Эйлин… спаси… го моста… сказал, что имеющий власть над гл…». Антиох вопросительно посмотрел на меня, ожидая разъяснений.

— Эйлин — его дочь, — сказал я. — Видел ее мельком в нашу прошлую встречу, когда она уезжала в Хогвартс… Сейчас она уже, наверное, закончила школу. Насколько я понимаю, Вильям пишет, что его дочь похитили и просит спасти ее.

— Тут еще говорится про мост и кого-то имеющего власть, — задумчиво заметил подошедший Кадм. — Наверное, Стэнвикс пытался сообщить, кто и как ее увез. Кто-то из местных властей?

В дверном проеме возник силуэт Амара, которого мы так и оставили на улице у дома.

— К дому идет стража, — без обиняков сообщил он. — Я решил, что вам стоит это знать.

Переглянувшись, мы ринулись к выходу, но было уже поздно. Едва лишь я выскочил на улицу, как мне в кадык уперлось зазубренное лезвие меча, и чей-то гнусавый голос гаркнул мне прямо в ухо:

— На колени! И вы тоже!

Я, не говоря ни слова, выполнил приказ, краем глаза отметив, что мои братья поступили таким же образом. Хотя все мы находились в крайне двусмысленной ситуации, у нас все еще была возможность выйти из нее невредимыми, если удастся убедить стражу в том, что мы не имеем отношения к убийству.

— Ты тоже на колени! — последний приказ был обращен к Амару, который вышел последним. — Эй! Я повторять не стану!

Монах спокойно смотрел в лицо обрюзгшего стражника, от одежды которого доносился отчетливый винный запах, и явно не спешил подчиняться.