Путешествие на Восток

Рассказывал даже, как однажды у него ушла целая неделя только на то, чтобы добраться до Франции: то штиль, то встречный ветер.

— А у Амара сколько времени ушло?

— Спросил бы, будь он с нами.

Я резко обернулся, отчего мир еще с полминуты вращался вокруг меня, а слюна приобрела металлический привкус. Амар не с нами? Неужели погиб? Почему я узнал об этом только сейчас? Антиох, встретив мой взгляд, горько усмехнулся и ответил на невысказанный вопрос:

— Так и не пришел к отплытию. Пришлось отчаливать, пока еще была возможность.

«Святой Иаков» — отличный корабль, но от королевских галер ему не уйти. Мы уж не стали тебе сразу говорить…

Итак, мы остались без проводника, и единственная наша надежда на продолжение пути — пресловутый Голем из Круи, до которого еще нужно добраться. Я покачал головой в смятении. Таинственный монах казался мне почти всесильным: с таким холодным спокойствием он встречал любую угрозу, так неистово сражался, так прозорлив оказывался раз за разом, что со временем я перестал даже думать о том, что и он человек из плоти и крови, способный погибнуть в бою.

С другой стороны, кто сказал, что он погиб? Амара могли задержать тысячи причин помимо смерти.

В лицо ударил внезапный порыв соленого ветра. Парус над головой оглушительно хлопнул, мачта заскрипела. С бака послышался раздраженный окрик Певчего Джона, и два жилистых матроса подтащили к фальшборту сорвавшийся с крепления шкот, чтобы водворить его на место.

— Пьяницы сухорукие! — беззлобно рыкнул на них капитан, проходя мимо, и с довольной ухмылкой остановился перед нами, окутанный аурой перегара.

Я вопросительно взглянул на Антиоха, на что тот лишь едва заметно пожал плечами, словно бы говоря: мне нет дела до его пьянства, пока он способен проложить курс длиной в три тысячи миль и провести по нему судно. И все же… Да, я нисколько не ожидал трезвого образа жизни от бывалого моряка, но Певчий Джон, казалось, не просыхал вовсе. Тем не менее, повторно оглядев его, я был вынужден признать: вино не имело над ним власти.

Несмотря на то, что «Святой Иаков» нещадно раскачивало, капитан стоял на палубе, как влитой, причем без малейших усилий. Спутанные седые волосы, усыпанные кристаллами соли, трепетали от порывов ветра, время от времени обнажая глубокий уродливый шрам от скулы к правому виску, оставленный, похоже, пиратским фальшионом. И этот взгляд — совершенно трезвый, с оттенком бесшабашной веселой злости, — довершал картину, делая понятным выбор Кадма.