Путешествие на Восток

Я почти упал в свою кровать и благодарно улыбнулся девушке, надеясь, что моя улыбка не оказалась похожей на мучительный оскал умирающего.

Она, не отводя от меня взгляда, разместилась на придвинутой к переборке простой деревянной кровати. Совсем недавно необходимость спать в одном помещении с чужой девушкой могла бы изрядно смутить меня, но сейчас ничего подобного я не испытывал. Во время морского путешествия даже монарх вынужден поступиться удобством и забыть о многих условностях, что уж говорить о нас? Меня беспокоило другое.

— Эйлин, наше путешествие будет долгим и опасным, — сказал я. — и мне не хочется, чтобы с тобой что-то случилось. Если у тебя есть родственники где-нибудь, мы могли бы пришвартоваться в ближайшем порту и найти для тебя корабль, идущий в Англию.

Она бросила на меня взгляд, как мне показалось, полный обиды и отрицательно покачала головой.

— Я не пытаюсь прогнать тебя, Эйлин, — со вздохом проговорил я. — Но ты должна понимать, кто мы и куда направляемся.

Не знаю, что тебе успели рассказать мои братья, но ты слышала, о чем я говорил с Кадмом. Да, мы идем на поклон к самой богине Смерти… если мифы не лгут. Мы не знаем, что поджидает нас в конце пути и сможем ли мы вернуться обратно. Ты понимаешь это?

Она просто кивнула, не колеблясь ни минуты, и я устало прикрыл глаза. В эти дни мне сложно было думать о чем-то кроме выживания, но Эйлин… Что я чувствую в действительности по отношению к ней? Я готов рисковать жизнью ради нее и заботиться о ней, но какая часть моего отношения — всего лишь продукт воспитания и можно ли сказать, что я увлечен ею? Наверное, нет.

Определенно нет: я слишком мало знаю об этой девушке. И все же…

Я слегка приоткрыл глаза, надеясь, что она не увидит моего взгляда сквозь опущенные ресницы. Свет, пробиваясь в щель между досками потолка, падал на ее волосы, окутывая их дрожащим мягким сиянием. Ее темно-красное платье, которому магия почти вернула исходное состояние, свободно облегало фигуру, а вышитые на нем золотистые цветы превращали Эйлин едва ли не в мифическую дриаду из ночного леса.

Да, пальцы недавней пленницы моста все еще несли на себе кровавые следы тех жутких дней, в течение которых она пыталась голыми руками процарапать известковые швы в каменной кладке. По-прежнему осунувшееся лицо все еще заставляло помнить о времени заточения, но в глаза вернулся блеск, а губы все чаще складывались в мимолетную и грустную, но все же улыбку.