Тайная геометрия

Мы и дыньку по дороге купили…

Коля Кокин не отвечал.

Майор ждал. Пауза становилась какой-то неловкой. Это было странно. Коля в общении был человек легкий, тактичный и театральных пауз в разговоре не употреблял.

– Слушай, Ефим, я вот что тебе скажу… – наконец разлепил он пунцовые губы, – ты бы поосторожней с Грибковым себя вел…

Майор внимательно посмотрел на заместителя начальника по уголовному розыску:

– Что значит – поосторожнее? – спросил он.

– Вот так, поосторожнее… – опустив глаза, ответил Кокин.

Он помолчал, потом поднял взгляд и сказал:

– Ефим, я вообще-то тебе этого говорить не должен. Сам знаешь, тайна следствия и оперативной разработки, но ладно уж, скажу, по старой дружбе. Мы при осмотре места происшествия в «Топологии» нашли в коридоре, в углу, в тупичке кое-что… – Коля пожевал губами. – Одним словом, пачку денег. Сто купюр по десять рублей. Всего – десять тысяч.

– Ну, мало ли… – начал говорить майор.

Но капитан Кокин его прервал:

– Пачка перевязана бумажной лентой.

На ленте – дата, подпись кассира и печать торгового центра «Наш дом». Кассир по наличному обороту признала свою подпись и заявила, что эта пачка находилась среди тех денег, что были переданы инкассаторам для перевозки в расчетно-кассовый центр областного управления Центробанка. Да.

Капитан вздохнул.

– Так что, у нас имеются очень серьезные подозрения в адрес руководства объединения «Топология». И, в частности, – гражданина Грибкова. Да, именно Алексея Григорьевича Грибкова. Хоть он и начальник службы безопасности, и биографию имеет гладкую… А только в ночь с пятницы на субботу он у себя дома не ночевал.

– А где же он ночевал? – спросил Ефим.

– А ночевал он, – веско продолжил Коля, – ночевал он, по его утверждению, в своем служебном кабинете.

– Ну, и что? – дернул бровью Мимикьянов.

– Конечно, это еще ничего определенного не значит… – мягко произнес Кокин. – Но кое-что, сам понимаешь Ефим, все-таки, значит… Так что, в разработке он у нас сейчас. Вот так, Ефим Алексеевич, дорогой… Только прошу тебя, имей, пожалуйста, в виду: я тебе все это в частном порядке говорю.

Как другу. Мне уже из нашего областного управления звонили. Категорически запретили с вашим ведомством этой информацией делиться. Не подведешь меня?

Мимикьянов во время рассказа Кокина стоял, не двигаясь, будто прилип подошвами к покрытому лаком паркету.

Выражение лица майор сохранял бесстрастным, чего нельзя было сказать о его внутреннем состоянии.