Драконье царство

Будет оповещён? Чёрт, ну конечно. Всё-таки, стоило застрелиться, пока была возможность. «Горгулья» всё равно погибла. Но я же не знал, что она тоже заранее была мишенью. Да какие там отговорки! Просто, что бы я ни думал или не думали другие, я не самоубийца по натуре. К сожалению.

– Пока не договоритесь о чем? – мрачно спросил я.

– О сдаче Станции.

– На это он не пойдёт.

– Почему вы думаете о нем так плохо?

– Потому что... бросьте, это глупо, – разозлился я.

– Значит, «Янус» правда может быть так значителен, что из-за него можно легко забыть все человеческие чувства? Что же в нём такого исключительного?

Я ответил раздражённым взглядом.

– Ладно. Я пока не настаиваю. Но лучше вам пересмотреть свое мнение, когда мы прибудем на базу. Несколько часов на размышления у вас ещё есть. Думаю, вы не против, если мы на некоторое время прервем беседу. Отдохните и подумайте. Вас проводят к вашему месту.

– Агент Сцилла, – задержал я ее.

– Кстати, о чувствах. Вам тоже понравилось представление? На том корабле были и дети.

На её лице ровным счетом ничего не отразилось.

– Жизнь не спрашивает. Такое случается. И с нами может случиться.

В интересном мире она жила.

Специальный отдел Департамента государственной защиты от внутренней угрозы размещался на одной из малых лун Юпитера, непригодной в целом для жизни и не обустроенной для нее, хотя множество изначально неприспособленных планет инженеры-экологи перекраивали по-своему, превращая в жилую зону.

Здесь жилая зона не требовалась. Тут ничего не должно было быть, кроме этого сугубо утилитарного, мрачного, служебного сооружения.

Я невольно сравнил этот объект, появившийся в иллюминаторе, с нашей Станцией, тоже достаточно снобистской, закрытой, полусекретной. Может, кому-то она кажется такой же зловещей и угрожающей. Хотя над ней нет блуждающих спутников-убийц, не пропускающих и не выпускающих никого без особого приказа.

В чьих-то глазах мы такие же хищники. Конечно, кому-то мы внушаем и зависть, и страх, близкий к суеверному, и ненависть. Я даже не собираюсь никого осуждать, заворачиваясь в ветхую мантию оскорбленного умника, провозглашающего, что люди злы и глупы и боятся всего, чего не понимают. Вообще-то, правильно боятся, чаще всего.

Но мы, это мы. А трагедии, свидетелями которых мы становимся случайно, походя...