Драконье царство

Неужели это правда и вы способны на такой ужасный поступок? – На какой-то миг мой страх сменился яростью от этих слов. Как она смеет так на него давить? Видя, что я готов забыться и наговорить лишнего, Лидина приложила тонкий палец к губам и мягко покачала головой. Мой гнев бессильно увял. – Давайте, разубедим его.

Она неторопливо расстегнула мой воротник и приложила черную коробочку чуть пониже ключиц. При этом прикосновении что-то щелкнуло внутри аппарата, и тончайшие усики впились под кожу, закрепляя этот жуткий предмет на месте, как пустившее корни растение.

Я на мгновение перестал дышать, от мерзкого ощущения волосы встали дыбом.

– Итак, один час сегодня, другой – завтра, в это же время...

– Прекратите этот чертов спектакль! – взорвался отец. – Оставьте его в покое! Я согласен пустить вас на Станцию.

– Черт, нет!.. – воскликнул я. Никто не обратил внимания. Наверное, я слишком тихо пискнул.

– Иначе вы просто не поверите в серьезность наших намерений, – пояснила Лидина и щелкнула переключателем. – Чтобы выиграть войну, нельзя вести игру на равных.

В конце концов, это только первый час. Постарайтесь избавить его от второго. Когда все условленное будет готово, свяжитесь с нами.

Отец набрал в грудь побольше воздуха, собираясь высказать все, что он по этому поводу думает.

Сквозь меня побежали легкие щекочущие токи. Это электронный паук нежно пробовал нервную паутину, осваиваясь, прежде чем сыграть на ней, как на струнах.

– Прерви связь! – выкрикнул я, наконец совладав с голосом. – Быстрее!.

.

Он помедлил полсекунды, но так и сделал, кипя от бешенства. К его великому сожалению, он никого не мог убить через простой сеанс связи. Да еще не подлежащий записи.

– Ах ты, милый мой, – насмешливо проворковала Лидина, ласкающим движением запуская хищные пальцы в мои взмокшие волосы. – Ну да бог с ней, с демонстрацией. Ты же все понимаешь правильно – тебе этого все равно не избежать, не надо было так упрямиться, когда просили по-хорошему. Теперь, если сам хорошенько не попросишь, будут и второй раз, и третий.

Но уж первый – в любом случае. И весь этот час ты ничего не сможешь остановить – ни заговорить о том, что от тебя хотят услышать, ни позвать на помощь. Все надо делать вовремя. Может, хочешь сделать это сейчас? Конечно, поздно, но может, потом мы будем добрее?

– Любовь к искусству – великая вещь, – съехидничал я через силу. – Какая разница? У вас один стиль – уничтожение.

– Скорее, полное подавление. Только оно должно быть действительно полным.