Летящая высоко

— произнес Рикерт и добавил, словно оправдываясь: — Тюремный лекарь, привык с амбалами возиться...

Лекарь закончил работу, нанес на руки Амитолы пахнущую травами мазь, снова наложил повязки и удалился. Рикерт молча разглядывал девушку, потом покачал головой.

— Дура ты, — сказал он.

— Что?! — вскинулась Амитола.

— Что слышала. Дура упрямая. Тебя же все равно казнят, какого черта ты не созналась?

— Потому что я никого не убивала!

— Неважно, убивала или нет. Тебя уже признали виновной, ты не поняла? А покаяние из тебя все равно вытянут.

Здешний мастер здоровых бугаев ломал так, что они рыдали, как дети, а тебя... — он двинул кулаком о дверной косяк. — Черт, да зачем я вообще о тебе беспокоюсь?! Какое мне до тебя дело?!... Дура упрямая.

— Не кричи на меня, — попросила Амитола. Ее голос задрожал, на глаза снова навернулись слезы. — Пожалуйста, ты единственный здесь, кто хорошо ко мне отнесся, и... и ты... ну пожалуйста...

Она горько расплакалась.

— Эй, хватит, — сказал Рикерт. — Перестань.

Перестань, ну...

Плечи девушки бессильно поникли и вздрагивали, слезы градом катились по лицу.

— Мне больно, — всхлипывала она. — Я боюсь. Я не хочу умирать. Я же... я просто... просто хочу домой. Хочу к родителям... к Нитису... Кэтэри там совсем одна... а если... а если черный человек снова нападет на нее...

— О Господи, — простонал Рикерт. — Слушай, извини, что накричал, хорошо? Все, перестань.

— Я не убивала Юргена... честное слово, я его не убивала! Ну что мне сделать, чтобы мне поверили?

Он в сердцах проворчал что-то на своем языке, присел рядом с Амитолой и немного неуклюже обнял ее, привлекая к себе.

Девушка уткнулась лицом в плотную ткань его камзола. Через некоторое время ее рыдания стихли и она лишь тихо вздыхала на плече Рикерта. Он смущенно кашлянул.

— Ну, все?

— Это ты достал для меня новую одежду, так ведь? — спросила Амитола, не поднимая головы.

— А кому было бы лучше, если бы ты подхватила воспаление легких и умерла? До моей милой сестренки это долго не доходило, пока я не объяснил ей, что в тех тряпках, что на тебе, ты можешь не дотянуть до суда.

— Я не помню даже, как переодевалась.

— Ты бы и не смогла, с такими-то ожогами.

— Тогда кто..?

— Ну извини уж, — сказал Рикерт. — Герта не позволила приставить к тебе служанку.

Амитола отпрянула от него, чувствуя, как щеки заливает краска.

— Ты что... ты сам... ты видел меня...?

Он закатил глаза, но ей показалось, что его лицо тоже слегка зарделось.