Осколочные

Прыжок с колокольни он совершил на глазах государя. Кто-то пустил слух, что священники из ненависти к наукам подсказали Иоанну Васильевичу казнить русского Икаруса, посадив на бочку с порохом. Филипповцы знали: это не так. Что стало с холопом, Александр не ведал точно. Может, и обозлился царь: но по своей воле, батюшки казни не требовали. Другие говорили, что разбился Микитка, чуть перелетев стены, потому и опыты запретили повторять.

Пока в Слободу не привезли филипповцев.

На этот раз получилось лучше. Искусно сложенные детали развернулись в крылья по четыре аршина — больше, чем у любой птицы.

Тонкая кожа, как перепонки нетопыря, держала тело Тихого на воздухе. Под ошарашенные и злобные вопли опричной толпы воин в чёрном перемахнул в половине сажени над стеной, летя в сторону речки Серой.

Толпа с собаками, факелами и во всеоружии, пустилась к вратам. Оставалось надеяться, что Тихий достаточно быстр. После пережитого Александр в этом мало сомневался. Пока все были заняты, монах зарыл разрезанные верёвки Тихого.

Хотя понимал, что при желании его прикончат и без доказательств.

Потом опричники вернулись. Били его, выпытывали — кто отпустил упыря. Инок твердил, что Тихий сам порвал верёвки и украл кинжал. До выяснения оставили монаха на хлебе и воде, периодически допрашивая и поколачивая. Не убивали: для науки был потребен. Александр принимал побои и молился. Не только об избавлении, но также и благодарственно.

Ведь экипаж из Москвы так и не приехал.

VI. ЛИБЕРЕЯ

Отец Георгий открыл глаза, когда почувствовал запах копоти.

Кто-то зажёг свет в узилище. Священник ожидал в сотый раз увидеть мерзкое тощее лицо иноземного надзирателя, что снова станет бить его, напоминать о прошедших бедах, хулить православную веру.

Около десяти дней назад — священник потерял счёт времени — приспешник царского «лекаря» отлучился, дав отцу Георгию передышку, возможно, последнюю в его земной жизни. Как одержимый слуга твердил, что его хозяин нашёл ключ к великим тайнам.

Но в палату вошёл отнюдь не тюремщик. Это был высокий и худой, боевито сложенный мужчина в чёрном кожаном доспехе и личине, схожей с черепом. Он быстро, но размеренно, как ходят шестерёнки в хитроумных изобретениях, передвигался по мастерской государева колдуна.

Когда-то это место звалось библиотекой: здесь были собраны богословские и светские труды многих поколений, привезённые бабкой нынешнего царя — гречанкой Софьей. Потом к ним добавились и иные труды.