Осколочные

Русские не пожелали идти в хвосте Альянса. Они назвали свою систему «Генерал Морозко». Штаб с компьютером тоже на севере, в малоизвестном, но древнем городе. Морозко — брутальный тип, для восточной души ближе Сан-Крампа. Он полюбился не только русским, но и тем азиатам, кого накрыло ледником. Зелёные башни-ёлки светят по всему Пакту красными пентаклями на вершинах, как тот глаз из фэнтези-книг, запрещенных за клерикальный расизм.

Генерал Морозко похож на грозного боярина древней Московии пополам с диктаторами прошлого века.

Он суров к количеству трудодней и бдителен к лояльности Партии. Диссиденты кличут его проще: Дед Донос. За что регулярно подвергаются наездам бронемашин СНЕГОВИК-7. Снегурками называют служебных гиноидов. У них тоже есть подарки. А ещё обоймы, шокеры и гранаты для врагов народа. Противники Пакта и прогресса в целом не раз заявляли, что Снегурок делают из живых девочек, промывая мозги до состояния зомби и киборгизируя под завязку. Так или иначе, а Генерал Морозко стал истинным лидером Евразии, куда там президентам прошлого. И бояться его было неудивительным.

Они с Санта-Крампусом поделили мир пополам. Да, финны пытались продвинуть на рынок своего неприлично звучащего Йоллупукку. Что-то сохраняют фирмы японцев, чьих богов без литра виски не разберешь. Мелочи жизни. Мир тогда вошёл — ха-ха, каламбур! — в новую фазу Холодной войны.

— Что ж, пожелаем Лександру Божьей помощи и силы. У нас новый звонок, говорите.

Как вас зовут?

— Доброй ночи, доченька. Я Микола.

— Ой, как мило — «доченька». А чего вы хотите на это Рождество?

— Чтобы человек помог человеку.

— Прекрасные слова. Но людей на свете много. От кого вы бы ждали милости в канун праздника?

Мне удалось выйти из замешательства, только когда по стеклу хлестанула еловая лапища. Дедушка на радио назвал моё имя, и я, как в трансе, чуть не улетел на обочину. Конечно, это могло быть совпадением.

У меня не самое редкое имя. Причём универсальное для Запада и Востока. Друг или родич Миколы вполне мог быть моим тезкой. Теория сходилась, как по антифризу. Только вот гость передачи сказал слова на моём языке.

Понять рутенийский суржик было несложно. А, чего таить. Я сам из этих земель, в детстве увезла гуманитарная миссия. Поэтому и слова по радио были мне понятны. Но за тридцать лет я, естественно, свыкся с наречием новой страны.