Напарница вампира

Откровенно говоря, я была не очень уверена, смогу ли сейчас встать, если попробую, однако чувствовала: засыпать в этой ситуации несколько... небезопасно...

– Тирса! – позвала меня сестрица. – А как же пистолет? Зачем вы его украли?

Я почувствовала, как краснею. Кража пистолета казалась мне наиболее постыдным деянием: служба в бюро могла притушить угрызения совести относительно обыска и подслушивания (да и не чуралась я подобных «грехов» в своей прошлой жизни), но кража!

– Какой пистолет? – переспросила я.

– Пистолет «устрицы», который хотел жениться на твоей подопечной. С рябиновой рукоятью! Его забросили в то окно, из которого вы вдвоём выпали. Зачем он вам? Ну?

Этот разговор начал меня утомлять.

– Грета, клянусь тебе, я понятия не имею ни о каком пистолете и не знаю, откуда он там взялся! Честное слово!

– Не знаешь?.. – недоверчиво потянула сестрица. Я возблагодарила небо за то, что в комнате даже при свечах было темновато (газового освещения в гостинице не было), и вряд ли Грета заметила краску стыда, залившую мои щёки минутой раньше.

– Нет, – отрезала я. – Совершенно не представляю, кто мог швырнуть пистолет в окно. Я вообще не знала, что у «устрицы» было с собой оружие.

– А-а-а... – произнесла Грета и замолчала. – Что же, давай спать ложиться, завтра с утра поедем на станцию покупать билет на дилижанс до Остриха...

«Умница, Ами, – прозвучало у меня в голове. – Ты всё сделала как надо, я тобой очень доволен. Теперь ложись спать и ничего не бойся.

Моё сознание уподобилось комнате, в которой потушили свет, я сладко зевнула и провалилась в глубокий сон без сновидений до самого утра.

Что касается следующего дня, он начался с хождения Греты по комнате, хлопанья дверей и невнятных разговоров. Когда я, окончательно разбуженная этими звуками, открыла глаза, сестрица сияла как солнышко, с умилением наклоняясь над большой корзинкой.

– Проснулась? – со светлой улыбкой спросила Грета, отрываясь от корзинки. – А ну-ка посмотри, кто к нам пришёл!

С этими словами она запустила в корзинку руки и извлекла на свет Божий маленькую смешную собачку, в которой я не сразу признала острийского мопсика (они немного крупнее и окрасом темнее дейстрийских).

– Доставили наконец! – радостно провозгласила Грета. – Эту собачку мне подарили в предпоследнем доме, где я работала, тогда ещё совсем щеночка... Ах, ты моя лапочка! – принялась она сюсюкать с мопсиком, поднося пёсика к самому своему лицу.