Напарница вампира

– Что ж, тем лучше. Девчонка умрёт и, клянусь Богом...

– Ну-ну-ну, сударыня, – послышался незнакомый мужской голос. Глубокий и низкий, он одновременно внушал и спокойствие, и странную нервную дрожь, которая пробрала меня даже сквозь оцепенение. – Не стоит бросаться угрозами и пугать моего юного друга. Конечно, вы, с вашим нежным женским сердцем, не сможете обречь на смерть столь юную девушку. А посему...

– Кто вы?! – пронзительно закричала Грета. – Я вас не знаю! Я не звала вас! Убирайтесь отсюда, немедленно! Слышите? Убирайтесь! Вон!

И моя отравительница отбежала в дальний угол комнаты.

«Вставай, Ами, просыпайся!» – продолжал требовать напарник.

– Вы не можете войти сюда, вас не пустит святость распятья! – заявила Грета таким тоном, словно не была уверена в знании вампирами этого правила. – Убирайтесь! Я буду говорить только с молодым, тем, который служит в бюро и утащил девчонку из дома на севере. Убирайтесь немедля!

«Да вставай ты, кому говорят!!!»

«Не стоит так горячиться, мальчик мой, – словно бы возразил ему тот самый глубокий и низкий голос.

Раздаваясь в моей голове, он не причинял такой боли, как голос напарника, но звучал отчётливо и ясно. – Прошу вас, барышня, поднимитесь с постели и подойдите к двери».

Так и не сумев открыть глаза, я, в самом деле, поднялась и направилась к двери – той самой, выходящей на заднюю лестницу (она в свою очередь заканчивалась крошечной прихожей, две двери из которой вели в кухню и комнаты для прислуги, а третья – на улицу).

– Тирса! – буквально зазвенел голос отравительницы. – Стой!

Я не ответила: просто была не в состоянии это сделать. Молча подошла к двери и попыталась открыть. Куда там! Тяжёлый засов не поддался на мои усилия, будучи скреплен огромным висячим замком. Грета визгливо расхохоталась.

– Не знаю, как вы это сделали, господа вампиры, но ей не выйти отсюда. А утром я просто убью её. Тирса, ты слышишь меня? Тирса! Прекрати!

Всё это больше всего смахивало на дурной сон или не менее дурной фарс.

Лай, крики, угрозы, уже не один, а два голоса, раздающиеся в моей голове...

Мне всё это снится или я уже потеряла рассудок? Ах, как бы мне хотелось проснуться сейчас в моей комнате при шляпной лавке, проснуться Амалией Вайль и больше никогда в жизни не брать в руки готических романов, навевающих столь дурные и тягостные сны!

«Сожалею, сударыня, – сочувственно произнёс глубокий голос. – Но вам всё же надо открыть дверь».