Герцогиня проклятого огня

— Орифламму может взять только тот, кто имеет право вести нашу армию, или тот, кто шел за ней в бою, — поддержал молодой голос Гастона.

— И вы всерьез считаете, что у врага таких нет? — презрительно фыркнул Алоис. — Считаете, что все, кто носит французские погоны, как один остались верны?

— Нет, но… — Гастон запнулся. — Но тот, кто перешел на сторону врага, — предатель. А тому, кто предал Францию, Орифламма тоже не дастся в руки… это уже проверяли.

— Вот видите, — отозвался герцог де Нордгау. Ксандер мог бы поклясться, что он развел руками.

— И даже вы, — Алоис еще рычал, но рык этот был тише, как у пойманного в капкан медведя, обессилевшего в борьбе с железом и решившего, в своем отчаянии, положиться на подбирающегося к нему человека, — не можете решить эту загадку? Вы, которого зовут самым хитроумным в Европе?

— Много же стоит этот титул, — хмыкнул герцог.

— Сколько есть! — Судя по звяку, неукротимый гость таки взял еще один стакан. — Искупайте вину как умеете.

— Давайте рассуждать логически, — сказал герцог так похоже на Одиль, что Ксандер не удержался — глянул на нее, и увидел невеселую усмешку в уголках бледных губ. — Я вижу только один вариант, при котором тот, кто привел на свою землю иноземные войска, может не быть предателем.

— Замечательно, — вмешался его смурной гость.

— Послушайте собственную историю тогда. Стал ли предателем Ян Жижка, договорившись с Литвой против законного короля?

Кулак у гостя — теперь было понятно, что чеха — был, должно быть, пудовый: он треснул об стол так, что было слышно аж за дверью.

— Еще чего! Король предал их первый! И…

Наступила пауза.

— Вот, — очень мягко проговорил герцог де Нордгау. — Не может быть предателем тот, кто был предан первым.

— Господи, — выдохнул молодой галлиец.

— Орифламма — не Господь, — все так же мягко поправил его венецианец. — Орифламма всего лишь артефакт, и подчиняется правилам, а правила можно обойти. Пусть некоторые и крайне трудно этому поддаются.