Герцогиня проклятого огня

— Ксандер!

— Отойди, сестра, — доплыл до слуха фламандца голос Адриано. — Ща я.

Вот это уже было совсем лишнее, решил Ксандер и дернулся изо всех сил. Ощущение было такое, будто он пытался продраться через мокрое пуховое одеяло, к тому же липкое и аккуратно подоткнутое, поэтому он инстинктивно попробовал сначала его спинать с себя. Сначала выходило туго, но потом дело пошло, стало сильно свободнее — где-то вдали выругался Адриано, — потом перед глазами прояснилось, и он, уже порядком устав от борьбы, уставился на деревянный низкий потолок, с которого, удачно выбрав момент, прямо ему на нос упала большая соленая капля.

А еще все вокруг качалось, пусть и несильно. Но достаточно, чтобы, когда над ним возникло встревоженное лицо Одили, почему-то не качавшееся, его замутило.

— Ксандер, ты меня слышишь?

— Ему ведро надо, — всплыл из мутной хмари голос Адриано. — Или давай я на него водой побрызгаю?

— Тут и так капает.

Словно торопясь подтвердить ее слова, на Ксандера упала следующая капля.

— Слышу, — язык не очень хорошо ворочался, так что в членораздельности сказанного фламандец сомневался, но судя по тому, как слегка расслабилась Одиль — ее лицо единственное пока было в фокусе — ему удалось что-то донести. — Где?

— В Венеции, — с готовностью сообщила подруга.

— К-как в В-венеции? — Ксандер попробовал встать, но тут же немилосердно закружившаяся голова показала всю неразумность этой идеи.

— Я же в школе был!

Одиль чуть-чуть подвинулась, и в фокус вплыл Адриано.

— У тебя же день рожденья, — пояснил он. — Сегодня. Так?

— Возможно, — осторожно признал Ксандер. Язык подчинялся все лучше и лучше. Адриано облегченно кивнул.

— И мы решили сделать тебе сюрприз!

— Отравив и похитив?

Вообще, если задуматься, своя логика в этом была, учитывая прочие семейные традиции и исторические развлечения рода Нордгау.

Если судить по тому, что упоенно рассказывали братец с сестрицей — особенно сестрица, — ему еще повезло, что он проснулся на корабле, а не в пещере с пентаграммой и вызванным демоном. Но Адриано возмущенно выпучил глаза и помотал головой.

— Я тебе снотворное подлил!

— Сам, что ли, делал?

— Ну да, — на лицо венецианца, веснушчатое от летнего солнца, легла тень сомнения.