Контрмарш для Трёх Миров

— Вот на это и расчёт: иди, борись, умирай, а воздаяния не жди — ты ведь не сказочный богатырь, а «простой», тебе какие награды? Умереть за родину, за партию, за великого вождя, за свободу и демократию, за священную частную собственность — что там ещё на алтарях нарисовано? — это тебе позволено, большего не ищи! Вот что такое сейчас быть героем.

Он потемнел лицом:

— Нет, тебе я такой судьбы не хочу! А предложить могу только одно: стать небожителем. Так и сложности своей не утратишь, и народ помимо твоего земного у тебя будет.

Без народа разумному существу не жизнь, поверь, веками проверено…

— Или меня кто возьмёт в небожители? — невесело рассмеялась Авдотья. — Скажут: человеком родилась — человеком и помирай, нечего тут…

— Не обижай мой народ! — помрачнел Эр. — Не принято у нас такое, а кто себе позволяет так говорить, того народ презирает. Из нас много кто родился человеком, а многие раньше были зверями, оборотнями, да кем только не были. Теперь все одной крови.

— А как же у вас измена была, ты сам говорил?

— Смуты бывают в любом народе.

А мы тут, как бы сказали в Срединном мире, интернационалисты.

— Ну, — Авдотья потёрла в задумчивости нос, — а на землю-то мне можно будет спускаться? Или весь век на небе жить?

— Кто ж тебе запретит? Только надо быть осторожнее: тебя теперь всякое сверхъестественное существо будет видеть как пришедшую с неба.

— А пусть видят! Бояться их ещё…

Эр стал вдруг ужасно важным, будто докладчик на трибуне на Съезде советов:

— И ещё одно. Здешнему Верхнему миру я принёс свободу и защиту, поэтому меня признали императором.

Чтобы стать частью моего народа, ты тоже должна меня признать. Иначе я не смогу распространить на тебя свою благую власть и защитить тебя, случись какая беда. Но и ты будешь обязана исполнять мои приказы. Согласна?

— А мой мандат? — нахмурилась Авдотья. — Там, на земле.

— Он уже не действует: тебя и из списков проекта исключили. Так что никакими другими клятвами ты не связана. Признаёшь меня?

— Признаю, — выдохнула Авдотья — как в воду кинулась.

И ощутила вдруг, будто её поднимают над полом неведомые силы. Опомнилась, прислушалась, поняла: что-то в ней изменилось. Глянула в бестревожное зеркало воды в прудике с карпами: за плечами поднялись два красных крыла.

Вспомнилось из того долгого разговора с Игнатьичем: «Для человека нового мира нет и не может быть границ»… Эх, кабы знать, это ли он имел в виду или искал чего-то иного?..

Часть V. Сирень. Глава 13

1938, май

...