Странствующий Оруженосец

Будьте любезны, покажите моему оруженосцу ту комнату, которую вы сочтете возможным мне предоставить, — произнес он ломающимся юношеским голосом, то и дело срывавшимся на более высокие тона.

Мишель и Гийом невольно переглянулись, оценивая эту фразу, в которой смешались благородный стиль и некое подобострастие, если не простолюдина, то какого-то бастарда. Какой оруженосец, когда у этого мальчишки еще голос не сломался как следует и усы не растут?..

Этьен потоптался на месте, раздумывая, а не стоит ли все-таки выгнать обоих из своего заведения, но все же развернулся и пошел к лестнице, ведущей на второй этаж.

Слуга юноши, втянув и без того короткую шею в плечи, подхватил свой мешок и поспешил за ним.

— Надеюсь, эта парочка расположится не над нашими комнатами, а не то из-за милого голоска этого уродца мы вряд ли уснем, — сказал Мишель, провожая их взглядом.

— Ничего, если понадобится, я его заткну, — Гийом убедительно вонзил кинжал в кусок сыра и открыто посмотрел на долговязого юношу. Тот, выпрямившись и уперев кулаки в тощие ляжки, обтянутые шерстяными шоссами, пузырящимися на коленках, развернулся к нему, несколько раз забрал воздух ртом, собираясь что-то сказать, но тут же передумывая, и, наконец, произнес своим еще больше срывающимся от волнения голосом:

— Я вижу, милостивые господа, что вы сомневаетесь в несомненном благородстве моего происхождения.

Да, — он окинул взглядом свою убогую одежду, — платье мое обветшало и изорвалось в долгих странствиях, скромных средств моих порой едва хватало на еду для меня и моего верного Альмерика. А сколько нам приходилось голодать... Но отнюдь не одежда красит человека, а, напротив, высокое благородство души уравнивает грязные обноски с шелками и парчой.

Гийом вопросительно посмотрел на Мишеля: «Играем?» Тот утвердительно кивнул головой.

— Что ж, разрешите пригласить вас за наш стол и угостить, дабы разрешить возникшее между нами непонимание, — сказал Мишель, широким жестом указывая на скамью напротив себя.

Он подозвал Этьена и попросил еще сыра и хлеба, а принявший приглашение юноша, усевшись за стол, велел хозяину принести вина и быстро вложил в его руку несколько денье.

Этьен раскрыл ладонь, долгим тяжелым взглядом посмотрел на монеты, потом пожал плечами и пошел выполнять заказ.

— Я не знаю еще ваших имен, сеньоры, но уверен — они несомненно принадлежат к знатнейшим и доблестнейшим родам! — заметно оживившись в предвкушении дармового угощения, бодро сказал юноша.