Странствующий Оруженосец

— Направьте свое остроумие на меня, честное слово, я более достойный противник, чем глупый маленький Альмерик, который вам не сможет ответить.

— Что касается поединка — я к вашим услугам, — ответил Мишель. — А что до вашего слуги... На самом деле он мне глубоко безразличен, как и большинство низкорожденных, просто как-то не вяжется ваша прямо-таки братская любовь к нему с положением собаки.

— Он сам выбрал, — сказал Арсуль, поглаживая недружелюбно глядящего на Мишеля и Гийома слугу. — Я не могу приказать ему не любить меня, не быть мне преданным, не понимать с полуслова.

.. И давайте прекратим этот разговор.

— Расскажите нам о своем отце, — неожиданно предложил Гийом. — Вы ни разу о нем не упомянули, однако, он ведь существовал?

По всему было видно, что, наконец, затронута излюбленная тема Арсуля. Он откинул голову назад, закрыв глаза и улыбнувшись, на лице его отразилась загадочная мечтательность. Мишель с Гийомом невольно переглянулись, не зная, что и ожидать от нового приятеля на сей раз.

— Собственно, я сам толком не знаю, кем был мой отец.

На все мои расспросы мать всякий раз отвечала по-разному, и я приписывал это ее развивающемуся безумию. Однако, чаще всего она намекала на какого-то высокого гостя, посетившего ее однажды, гостя из ее прошлого, и что он был едва ли не королевской крови. Собирая в уме ее противоречивые рассказы, я пришел к невероятному и, я бы сказал даже пугающему предположению, — Арсуль нарочно приостановился на самом интересном месте и, выдерживая эффектную паузу, неторопливо налил себе вина и отпил немного. Мишель с Гийомом, не двигаясь, напряженно ждали развязки. — Так вот. Предположение было невероятное, и я сам долго не верил ему. Ни моя внешность, ни одежда, ни образ бытия никак не подходят для королевского отпрыска...

— Королевского? Вы хотите сказать, что ваш отец Анри Второй Плантагенет? — в один голос вскричали Гийом и Мишель, последний даже привстал от изумления и добавил:

— Не кажется ли вам, сир Арсуль, что такое утверждение чересчур смело? Не много ли вы на себя берете?

Арсуль заметно смутился, встретив несколько непривычное восприятие его любимой темы разговора.

На сей раз собеседники оказались менее впечатлительными.

— Да я... Я вовсе не утверждаю... Лишь смею надеяться... — пробормотал он.

— У вас есть хоть какие-нибудь доказательства, кроме больного воображения вашей матушки? — продолжил Мишель, и Арсуль живо использовал эту не слишком учтивую фразу для того, чтобы выйти из неловкого положения.