Странствующий Оруженосец

Барон де Небур поначалу относился к странному поведению своей племянницы со снисходительной усмешкой, полагая, что с возрастом это мальчишество пройдет, особенно, когда худощавая девочка начнет превращаться в женщину, почувствует на себе иное, помимо дружеского внимание мужчин и познает первую любовь, но в ответ на его незлые насмешки Анна рассказывала ему о воспитании спартанских девочек. Шли годы, а Анна все никак не желала расстаться с ощущением себя, как мальчика. Мысли о том, что господь ошибся, вселив мужской дух в женское тело, все чаще приходили к ней, и мучили особенно остро тогда, когда пути ее пересекались с кузиной Матильдой.

В глубокой тайне ото всех, Анна, нарекшая себя в мыслях Анри, сделала девушку дамой своего сердца, и в мечтах посвящала ей все свои подвиги. Теперь, слушая кансоны труверов, она с болью вслушивалась в душевные переживания героев, представляла в роли влюбленного рыцаря себя саму, а его Прекрасной Дамой была Матильда. Кузина ничего не подозревала, лишь радовалась тому, что нелюдимая и странная сестра вдруг потянулась к ней, а Анна изо всех сил старалась не выдать свои истинные чувства, не позволить дружбе превысить пределы близости. Она даже стала учиться шитью, пыталась принимать участие в дамской болтовне и интересоваться одеждой, не обращая внимания на недоуменные толки, — лишь бы быть рядом с Матильдой и страдать от горькой и одновременно сладкой неразделенной любви.

Из множества окружавших ее людей лишь Мишелю она могла поведать о своих переживаниях.

Она беседовала с ним о своей странной двойственности, о нежелании быть женщиной и безнадежности усилий перешагнуть через природу, вырваться из так несправедливо данной ей телесной оболочки. Но о своей мучительной любви она не смела обмолвиться ни словом. Не потому, что боялась быть осмеянной — Мишель никогда не позволял себе насмехаться над Анной, — слишком больно было вырывать слова, слишком нелепо и грубо они прозвучали бы... Она вошла в пору юности, страдая от не подчиняющегося душе тела, живущего по своим природным законам, разрываясь пополам между двумя мирами, выдуманным и реальным, и в обоих Анна была совершенно одинока. Лишь редко приезжавший Мишель был посвящён в тайный мир, называя ее вымышленным именем и принимая наяву ее героя, а в его отсутсвие в Небуре они посылали друг другу письма, причём, Анна писала ему от имени Анри. Он чувствовал в ней эту бесконечную борьбу между естеством и разумом, искренно желал ей помочь, но сам не знал, как.