Странствующий Оруженосец

С ней он не стал бы разговаривать о всяких небылицах и прочем вздоре, которым пугают младенцев и нервных девиц...

Под дверью горницы Анны была видна узкая полоска света: она ждала Мишеля, не забыла и не передумала. Постучавшись и услышав ее голос, он вошел. Анна уже успела переодеться в свои привычные простые одеяния — длинную тунику и шерстяные шоссы, а темно-зеленое платье, небрежно смятое, валялось на сундуке. Она сидела на ложе и расчесывала волосы.

— Как хорошо, когда на голове не громоздятся всякие искусственные косы и тяжелые гребни.

.. — произнесла она так, будто они уже давно болтали о разных мелочах. — А ты так и ходишь в праздничном наряде?

— Он мне не мешает — пожал плечами Мишель, — к тому же, зачем переодеваться, если все равно раздеваться ко сну....

Все трудные и важные разговоры Анна всегда начинала с каких-то малозначительных поверхностных замечаний — о погоде, об обеде и прочей ерунде, и вдруг резко меняла тему, заставая врасплох неожиданной серьезностью.

— Зачем раздеваться ко сну, когда скоро рассвет? — парировала Анна и, прищурив глаза, взглянула на Мишеля, все еще стоявшего посреди комнаты: — Ты спрашиваешь, кого я люблю?

Улыбнувшись про себя знакомому повороту, Мишель пододвинул к кровати складную деревянную скамейку и сел напротив Анны.

— Я пока еще ни о чем не спрашиваю, но готов выслушать, если ты захочешь рассказать.

— Давай сыграем в шахматы, — предложила Анна, кивнув головой на резной столик с расставленными деревянными фигурками.

Мишель придвинул его и поставил светлым набором фигур к Анне.

— Начинай, я уступаю тебе, как даме, — хитро улыбаясь, сказал он.

Они разыграли первые ходы в молчании. Мишель уже начал увлекаться игрой, просчитывать ходы, как Анна, наконец, заговорила:

— Я люблю Матильду.

Мишель слегка кивнул, давая понять, что сказать ему пока нечего, но Анна может продолжать. Переставив фигуру, на его взгляд, слишком опрометчиво она сказала:

— Ты... понимаешь, что я люблю ее как мужчина любит женщину, как Анри.

Мне стало слишком тяжело одной нести в себе мир моей души, а тебя так долго не было. Я так одинока, хотя здесь всегда много людей. Все друзья, с которыми я так весело проводила время еще совсем недавно, отвернулись от меня, и только из-за того, что я не стала отвечать взаимностью на их намеки... — Анна презрительно фыркнула и передернула плечом, — как будто, отрастив усы, они растеряли весь свой разум, оставив одну похоть...