Странствующий Оруженосец

А когда все кончилось, и Мишеля вернули, наконец-то, матери, он тут же замолчал...

— Вот ты тут смеешься, а мне потом через весь лес пришлось идти промокшим, да еще в твоем... — ворчал отец Фелот, недовольно глядя, как Мишель, уронив голову на руки, трясется от беззвучного смеха, ибо смеяться вслух сил уже не осталось. — Лучше бы я тебе и не рассказывал, неблагодарный! — стукнув пустой кружкой по столу, святой отец резко поднялся из-за стола, опрокинув скамью, и вышел из своей землянки.

Прошло уже порядочно времени с тех пор, как Мишель и Жак подъехали к земляному домику, торчавшему как низенький пухлый гриб между деревьев, и отец Фелот с радостью принял их, мгновенно усадив за стол и выставив бочонок с элем. Одного только взгляда на хмурое и испуганное выражение лица «Фармера-старшего из младших», как величал его отшельник, было достаточно, чтобы догадаться — неспокойно и безрадостно сейчас на душе юноши, и воистину его святая обязанность освободить страждущую душу от смятения.

Своеобразным способом, но интуиция еще никогда не обманывала святого отца, отлично знавшего, что одной молитвой да причащением сыт не будешь. Вот и старался он веселыми воспоминаниями отогнать грустные мысли, отвлечь от тоски. Перестарался на свою грешную голову, — мальчишка совсем уважение к святому потерял, выпил две кружки эля и ржет, как жеребец. ..

Пока отец Фелот сердито гремел чем-то в погребе, Жак поставил на место скамью и укоризненно посмотрел на Мишеля, приподнявшего голову и утиравшего слезы.

— Нехорошо, ваша милость, зачем же так смеяться?

— А тебе разве не смешно? — всхлипнул Мишель и оглянулся на отца Фелота, который вошел с караваем хлеба и куском сыра в руках, все так же продолжая злиться, правда, больше уже для порядка — ну, что с юнца желторотого возьмешь, к тому же, по совести, и в самом деле веселенькое крещеньице получилось!

— Простите, святой отец, я не хотел вас обидеть, честное слово! И тогда тоже! — добавил он, снова прыснув со смеху.

— Ладно, ладно, — пробурчал отец Фелот, пряча в клочковатую бороду улыбку. — На-ка лучше, закусывай.

Мишель с удовольствием накинулся на кушанье.