Странствующий Оруженосец

И к чему бы это разговор с Жаком об отце Фелоте, убеждавшем слугу в существовании ведьм, превращающихся в кошек? «Ворожеи не оставляй в живых». Бред. Что еще наплетет эта девчонка?

— Подумать только, какая неприятность! — усмехнулся Мишель. — И что мне теперь с тобой делать? В озере топить?

Мари тоже не ожидала подобной реакции, растерялась, сильно смутилась, и вновь глаза ее наполнились слезами.

— Я правду говорю, — и жалобно повторила: — Я — ведьма.

— А говорила — ворона! — Мишель с удовольствием развивал смешную и нелепую ситуацию.

— Ты умеешь превращаться в ворону? А в кошку? А ну покажи!

Мари на самом деле стала похожа на загнанную в угол взъерошенную кошку.

— Смеетесь? — прошипела она. — А зря — я ведь не вру!

Мишелю пришлось облокотиться о широкий ствол бука, под которым они стояли, потому что ноги стали предательски подрагивать отсдерживаемого хохота. Поборов очередной приступ, он выдавил:

— Ты что, угрожаешь мне? А я вот крестное знамение сотворю, что ты тогда делать будешь? В кошку превратишься, или, может быть, в ворону?

— Угрожать — не угрожаю, — с хитроватой улыбкой сказала Мари.

Распознав, наконец, игру Мишеля и заразившись его беззлобным весельем, она решила повернуть ход игры в нужное для себя русло. — А показать кое-что могу.

— В ворону... кхм, ну, показывай, — проговорил Мишель, состроил торжественно-серьезную мину и выпрямился, точно в ожидании важной церемонии.

Мари огляделась, задержала взгляд на прошлогодних листьях, заполнивших ложбинку между выступавшими корнями бука, прислонясь к которому Мишель наблюдал за ней, и сказала:

— Смотрите, — она присела и прижала ладонь к земле.

Губы ее беззвучно зашевелились, и когда она приподняла руку, из-под темных листьев показался белый венчик ветреницы. — А вот еще! — и вновь из-под ладоней Мари, легших на скользкие круглые листья, возникли два белых цветка с желтой сердцевиной. Мишель присел и осторожно коснулся пальцами тонких зеленых стебельков — живых, настоящих. Чудо... Ему вдруг стало страшно поднять взгляд от земли и посмотреть по сторонам. На миг показалось, будто лес пронизан невидимыми, ждущими воплощения чудесами, которые даже и представить невозможно, и Мари ничего не стоит движением руки или одной только мыслью оживить их.

— Хотите, целый букет соберу? — Мари склонила голову на бок и лукаво взглянула на Мишеля, погрузившегося в мрачные размышления.

— Не надо, — сказал тот. Веселье как рукой сняло, остался неприятный осадок. — Пойдем лучше.