Странствующий Оруженосец

Нет, угораздило же сегодня взять эту рыжую, которая чуть что, начинает брыкаться! Иди теперь домой пешком, в грязи перемазавшись... И Сал куда-то подевался... — Как зовут-то тебя, заботливая?

— Ани, — скромно потупив глазки, ответила девушка и хитро улыбнулась. — А я вас знаю, ваша милость. Вы сир Мишель, старший сын нашего барона Александра.

— Ну-ну, — хмыкнул Мишель. — А откуда знаешь?

Ани покраснела, смутившись еще больше, и, хихикнув, сказала:

— О вас все девушки наши говорят.

..

— Да? — заинтересованно переспросил Мишель. — И что же они обо мне говорят?

— Ну... — Ани замялась, борясь со смехом и стеснением, не удержавшись, прыснула и выговорила:

— Что вы, ваша милость, ну... хороший любовник...

— Так-так, продолжай, — пытаясь сохранять серьезность, потребовал Мишель. — Может быть, ты хочешь проверить эти досужие россказни?

Давясь от смеха, Ани резко развернулась и бросилась бежать через поле к деревне, ухватив свою брошенную корзинку.

Мишель на этот раз не стал ее преследовать, лишь крикнул вослед:

— Где проверять-то будем? Эй!

Девушка остановилась, посмотрела на него через плечо и, вскинув руку в сторону сарая, притулившегося у края поля на дальнем его конце, побежала дальше.

Мишель некоторое время постоял, усмехаясь и покачивая головой, и только собрался повернуться и идти домой, как сильный удар лап в спину свалил его на колени.

Сал, пробежав немного за лошадью, опомнился, кинулся обратно и, увидев, что хозяин все еще там, где он его оставил, радостно кинулся к нему изо всех своих собачьих сил.

...

Ани оказалась весьма искушенной в любовных играх, и Мишель едва волочил ноги, возвращаясь домой в млечно-белом предутреннем тумане, который оседал на лице противной холодной влагой. Он с удовольствием остался бы спать в душистом сене, уткнувшись в ароматный разрез платья на груди Ани, но она боялась младшей сестры, которая приметила, как старшая уходила из дома и не преминула бы наябедничать строгому отцу.

Поэтому ей нужно было вернуться до света, чтобы с раннего утра, как ни в чем не бывало, заняться хозяйством, и пусть эта мелюзга попробует что-нибудь доказать. Разумеется, на следующую ночь было назначено очередное свидание, и разрумянившаяся девица, поцеловав Мишеля в щечку, покинула его.