Что-то, кроме ненависти

Только через четырнадцать дней настоятель кафедральной школы услышал от юного иподьякона просьбу отправить его на юг Франции, туда, где сейчас полыхали пожары Альбигойского Крестового похода.

В Сарагосу Альваро так больше никогда и не вернулся.

***

Чем сильнее сгущались сумерки над лесом, тем сильнее замедлялось моё продвижение.

Я всё ещё мог явственно видеть, что происходит впереди, однако кольцо ночного мрака с каждой минутой всё туже и туже сжималось вокруг меня. Мне оставалось уповать лишь на то, что моё тренированное ночными вылазками зрение не подведёт меня в нужный час, или на то, что я догоню отряд, уже понёсший потери, раньше, чем ночь полностью войдёт в свои права.

Впрочем, судя по звукам битвы и диким крикам боли, разносящимся где-то вдали, принять бой ночью мне не грозило.

***

Тулуза пала в августе.

Благодаря усилиям чернокнижников-катаров, главная цитадель восставших смогла держать осаду долгих два года. Тем не менее, подошедшие, в конце концов, подкрепления крестоносцев с Симоном де Монфором во главе не оставили от города камня на камне.

Жемчужина Окситании была оставлена на растерзание рыцарям в белых плащах, подбитых красным крестом. Следом за их могучими конями, по руинам города с грохотом прошла стальная рать наёмников и обычных солдат, дограбившая то, что чудесным образом ускользнуло от внимания рыцарей-тамплиеров. Нивы и левады Лангедока, охваченные заревом пожарищ, поникли, обрамлённые саваном из золы и пепла.

Больше здесь радости и счастью не бывать.

Альбигойский Крестовый поход, начавшийся уже больше десятка лет назад, подходил к своему закономерному завершению. Вмешательство французского короля поставило окончательную точку в этом долгом и упорном противостоянии. Основные твердыни восставших захвачены или осаждены, вожди, лидеры и видные ведьмаки – все лежат в могилах. Симон де Монфор, предводитель крестоносцев, рыщет по всему югу Франции словно бешеный пёс, вытаскивая еретиков из-под каждого камня, из-под каждого куста, изо всех, самых тёмных щелей.

Лишь одному альбигойцу пока удавалось избегать его гнева. Им был Раймонд VI, стратег, тактик, пламенный оратор, сильнейший чернокнижник и главный вдохновитель восстания. Архиеретик, указом Папы признанный главной опасностью для всего христианского мира, сейчас направлялся в неприступный горный замок Керибюс, последнюю твердыню катаров.

Альваро Сантес, находившийся в то тревожное время в ставке де Монфора, аккуратно вскрыл бутылку вина.