Что-то, кроме ненависти

Я знаю, что мы с вами не ладили все эти годы. Прямо скажем, вы предпочитали не замечать юного выскочку, а я предпочитал тихо морщиться от ваших методов ведения войны. От них, знаете ли, с каждым годом всё меньше и меньше пахло христианскими добродетелями. Возможно, во мне сейчас говорят мои юношеские идеалы, но помилуйте, мне всего лишь третий десяток. К сожалению, мои более опытные и умудрённые жизнью собратья по службе Официуму пали на стенах Тулузы, оставив меня здесь одного, словно последнего сироту.

Я не могу предложить вам ни своего опыта, ни своих связей, ни желания стать пешкой в ваших политических играх. Ничего из этого. Взамен, вы получите мою честность: мне плевать, как вы собираетесь завершать кампанию. Видит Бог, эту войну надо заканчивать, притом любыми способами. Я не стою у вас на пути, открыто позволяя играть в ваши собственные игры и плести политические интриги. Взамен же прошу только одного – голову архикацера. Вы понимаете, о чём я говорю?

– Раймонд… – с ощущаемым гневом в голосе произнёс де Монфор.

– Именно. Я знаю о вашей клятве в отношении этого еретика. Про выдавливание глаз, колесование и далее по списку. Вашей милости придётся от всего этого отказаться. Просто потому что вот эти бумаги, – с этими словами Альваро развернул свиток, скреплённый папской печатью с изображением двух скрещенных ключей. – Ясно дают понять, что Рим хочет получить голову Раймонда VI, графа Тулузского. И если кто-то посмеет воспротивиться этому праведному желанию, то немедленно ощутит на себя всю силу Инквизиции.

Мы друг друга поняли, ваша милость?

– Поняли, – недовольно, но всё же чётко ответил предводитель крестоносцев.

– Мне нужна голова Раймонда, – ещё раз, на всякий случай, повторил Альваро. – И именно поэтому я завтра иду в авангарде. Чтобы ни у кого не возникло никаких соблазнов. Говорите, атака начнётся с разбега тяжёлой кавалерии? Вот и прекрасно, братья тамплиеры будут отличным подспорьем в бою против чернокнижника.

В конце концов, не зря же их плащи подбиты Божьим Словом, правда ведь?

С этими словами, в последний раз отхлебнув прекрасный виноградный напиток, Альваро Сантес оставил Симона де Монфора в одиночестве.

А на утро был бой. Был грохот лат, топот тяжёлых боевых коней, до глаз закованных в броню, крики павших и умирающих. Войска де Монфора, ударив из засады, застали противника прямо на марше, моментально сломав и смяв его ряды.