Волчий лес

Доставили за полтора дня. Вот официальная бумага. Прошу. (Он передал одну бумагу Николаю, а другую Варваре). Это решение Священного Правительствующего синода за подписью митрополита Новгородского, Санкт-Петербуржского, Эстляндского и Финляндского Серафима о признании вашего брака незаконным.

- Почему? – спросили молодые люди одновременно, но по-разному.

Крюков, стоящий возле двери, понимающе закивал и при других обстоятельствах сказал бы: «Весомая бумага».

- Два основания для развода, один признающий его изначально несостоятельным: злонамеренное оставление одного супругом другим, посягательство на жизнь и…Вы же уже на момент венчания были женаты, не так ли Николай Платонович?

- Нет, нет, - замотал головой мужчина, пристально наблюдая за реакцией девушки.

– С чего Вы взяли?

- Синод рассматривал доказательства, собранные одним из их служащих. В частности, была добыта церковная книга Андреевского храма, где есть запись о венчании Вас и Ольги Анатольевны Караговой. За три года до Вашего брака с Варварой Александровной.

Вот тут и записи о рождении сына с дочерью.

— Это какое-то недоразумение! – воскликнул он, а Варя, до этого проводившая пальчиком по витиеватой подписи, тихо спросила: «А зачем ему это? Не могу представить, что мужчина добровольно согласится терпеть сазу двух жён».

- Ну, мусульмане с Вами бы поспорили, - заметил Змеев.

- За тем же, зачем ему потом от Вас с Александром Николаевичем избавляться, - пояснил Палий, не обратив внимание на подчинённого, - А мотив всех преступлений во все века прост – деньги.

Точнее Ваше наследство, которое он искренне считал своим. Не так ли?

- Глупости, - заверил с неизменной улыбкой мужчина.

- Ваш покойный батюшка в третьем поколении владел землёй и людьми здесь вниз по реке. И был у него сосед Рыков – страшный гуляка и картёжник, промотавший сначала приданое жены, потом стали уходит доходы от поместья. Единственный сын успел закончить столичный пансион и даже поступил в университет, где женится по любви, но без благословения.

На третьем курсе вашего бывшего супруга застигают две страшные новости. То, что отец умер, как я полагаю, Вы, Николай Платонович, восприняли даже с радостью. Простите, если ошибаюсь. Но вот то, что его – считай Ваше –, поместье выставили на торги за долги, было страшно. И то, что его успел купить сосед – помещик Малинов. Вы ведь пытались судиться, но…

- Безуспешно, - прошипел Рыков, скрестив руки на груди.

- Именно.