Волчий лес

Подобрав юбку, она подошла к креслу и толкнула чернокнижника в плечо, повелевая опрокинуться на спинку кресла, прекрасно зная, что ей одной позволена такая фамильярность.

- Так вот, - проворковала Марта, усаживаясь на колени мужа. – Мне снилась больница. Я вошла в неё, ведомая следами. Это была кровь и цветы жёлтого гиацинта. И вот я иду и иду за ними. А комнаты всё сквозные и словно вся больница готовится ни то к свадьбе, ни то к похоронам. В одной комнате два букета стоят с лентами и венки, а в другой платьями всё было уставлено и костюмами.

И всё в таком духе. Ты ведь меня понял?

- В общем да, продолжай.

- Потом я захожу в комнату – последнюю. А в ней всё бумагой устлано. Какая-то скомкана, а какая-то нет. И сидит девушка посередине за столом. Волосы чёрные, спина открытая и вся словно кнутом избита, а сама всё пишет и пишет. Пальцы, я заметила, были всё в чернилах. А вот лица не увидела. И чем больше она пишет, тем больше спина ранами покрывается. А след тот - из крови и цветов - к ней ведёт.

Она и сама порой кашляет и на платке след из цветов и крови остаётся. Мне кажется, что эта девушка замышляет что-то недоброе.

- Жёлтые гиацинты, - задумчиво повторил Орест, поглаживая супругу по бедру. – Напомни: что они означают?

- Я смотрела уже. Это ревность.

- Думаешь, что кто-то в этом городе может ревновать на столько, что будет что-то писать нехорошее. Куда?

- Да хоть в Синод. Или сейчас мало поводов?

- Верно, - кивнул Орест. – Остального мы не знаем. Поэтому стоит понаблюдать.

Много ли в городе девушек и женщин с чёрными волосами, съедаемые ревность на столько, что готовы писать воззванные грамоты?

Сновидящая только пожала плечами и прижалась крепче к любимому.

Извозчик мягко вырулил на лесную дорогу, то и дело озираясь по сторонам. Приближение к старому погосту нервировало старика, который являлся одним из немногих людей, живших в городе.

Варвара тоже озиралась, но скорее подобно маленькому ребёнку, которому интересно в новой поездке. Ночью в лесу действительно было прохладно, но после жаркого дня было приятно.

Павел Владимирович дремал, предвещая очередную бессонную ночь. Не отпускавшие его военные привычки, однако, заставляли вслушиваться во внешний мир, ожидая нападения.

- Господин хороший, - прошипел старик-извозчик. – Там впереди что-то движется.

Мужчина нехотя открыл глаза и присмотрелся. За деревьями и впрямь было заметно движение: ночные лесные тени колыхались и мелко шатался оранжевый огонёк.