Волчий лес

Некоторые были закрыты на массивные замки, а на одной даже была начертана некая руна.

- Знак «не проникновения», - ответил Хланг прежде, чем Варвара спросила. – И оттуда и туда. Меньше всего я хочу устроить в Алексеевске локальный апокалипсис, а работать иногда приходится с опасными ингредиентами.

Палий, шедший за девушкой, многозначительно закашлял. Он был в доме Чернокнижника накануне, но в личные комнаты его не приглашали, да и никогда прежде он не бывал «за занавеской». Оснований не было. Но, в прочем, жилище было типичным для их брата.

Всё чисто, строго, лаконично. Мебель кое-где тёмная, но перемешана со светлой. Присутствовали робкие признаки излишних предметов – картины, вазы, вязанный плед, ковры. Но это, как понял волколак, уже веяния Марты Бруновны.

Хозяин дома привёл их в гостиную, по-модному сделанную в тёмно-зелёном цвете. Варвару он усадил в кресло с высокой спинкой, на против которого стояло другое такое же, но с широким подлокотников с лежавшей на нём книгой в чёрном кожаном переплёте.

Девушке стало так интересно, что она невольно потянулась вверх.

- Вы бы тоже присели, господин полицмейстер, - обратился Орест к Павлу Владимировичу, кивнув на широкий диван чуть в стороне. – В ногах правды нет. И так приступим.

Хланг, словно кавалерист, вскочил на своё место и развалившись в нём закинул ногу на ногу, задумчиво разглядывая гостью. А вокруг её кресла разгоралась огненная вязь, словно пол жгли изнури углями. В светильниках задрожал огонь и задребезжало стекло.

Варваре показалось, что в одном ухе у неё раздался бой барабанов, а в другом зашумела льющаяся вода. Но она не волновалась. Приди она сюда одна и по собственной дури – стоило бы. Но рядом сидел взведённый как обнажённая шашка Палий, который, как показалось девушке, выстрелит в Чернокнижника, как только он даст намёк на повод.

Вдруг пальцы молодой волчицы что-то обожгло.

- Цветок, - догадалась она. – Он же говорил, что используется при сложных ритуалах, и служит для охранения.

Маленький подарок тем временем наливался светом. И если раньше он был скорее матовым, то теперь же сиял, как царский пятак или гусарская бляха.

Девушка так глубоко задумалась, разглядывая Белоцвет, что не сразу поняла, что обряд закончился.

- В одном Вы правы, тут нечто преднамеренное, - говорил Орест, обращаясь к Павлу Владимировичу. – и уж конечно же не неудачная попытка встретиться с Господом Богом. Сердце чистое. Над сердцем легко.