Неправильный оборотень

Но в какой-то момент слегка сбился на одной из последних заготовок – Янсель смотрел на меня, замерев. Не повторяясь на сбившемся слове, я постарался медленно продолжить заклинание. После окончания лист изменил цвет, а маг перевёл дух. Всё обошлось.

Надо же, сколько проблем и суеты из-за одного маленького заклинания!

А утром Лийса перебралась жить к нам на конюшню в свободную комнату. На наши вопросы досадливо морщилась. Позже украдкой рассказала, что по ночам к её дверям повадились ходить прихлебатели из свиты управляющего.

– Приходят, стучатся, чуть двери не выламывают, то ли в шутку, то ли всерьёз зовут посидеть в компании… Всякую похабщину говорят… Ну их! – Лийска краснела и отводила глаза.

Оказывается, все эти дни она ела лишь один раз в сутки – с нами в обед. Завтракать и ужинать, как и Марин, она должна была вместе с управляющим и его компанией.

Ну, и позавтракала один раз после отъезда Уруса с Тимофеичем… Больше не пошла. И старалась из своей комнаты нос не высовывать, уговорила Марина забирать её утром на тренировки да провожать уже вечером до двери.

А нам ничего не говорила и сейчас, случайно проговорившись, больше ничего не рассказывала, только отмахивалась.

Когда я спросил у Марина, почему Лийса не ходила на завтраки и ужины, тот только плечами пожал.

– Наверно, есть не хотела.

Услышав такое, я еле сдержался, чтобы не двинуть ему по широкой роже.

Присмотрелся. А что-то, действительно, щёки у нашего старшего закруглились, и шаг потяжелел! На мой вопрос опять услышал дифирамбы уточке, но уже под сливами, гусю и другим деликатесам.

Аж слюна потекла…

Кстати, почему это Грахиаш тогда на плацу спрашивал про старшего, он же его утром и вечером лицезреет? Ага, лицезреть должен, но, по-видимому, не желает – распорядитель в столовой комнате ухитряется посадить Марина так, чтобы он глаза управляющему не мозолил.

А вот Лийсу, наоборот, в тот единственный раз, когда она присутствовала на завтраке, посадили на самое видное место. Она даже удостоилась внимания Грахиаша и его друзей, только Марин не слушал, что там Лийсе говорили.

Перед ним поставили блюдо с такими, он даже названия не знает, но очень вкусными штучками. Так что занят был!

Я посмотрел на приятеля своего брата со всем вниманием – мы жили в одной деревне, но, оказывается, я совершенно не понимал Марина. Как можно быть рабом своего живота и совсем не интересоваться тем, что происходит вокруг?

Но… вспомнил, что Марин – сирота. Жил с бабушкой – чистокровным человеком, кстати.