Неправильный оборотень

Видно было, что избивали его так, что даже одежда в лоскуты. А Байкус-Палач как раз подтягивал и закреплял другой конец верёвки на блоке с ручкой возле стены и на шум у собак не обращал внимания – привык.

Только когда большой нос и горячее дыхание обожгли ему спину, удивился и дёрнулся. Сразу и не сообразил, что происходит – почему собаки вокруг свободно вьются – видимо, решил, что решётку забыл запереть. Но и псы с Палачом хорошо были знакомы, лезли под руку, ластились.

Палач же, увидев меня, ничуть не удивился и осклабился в улыбочке:

– А вот и щенок оборотней явился.

Решил к дружку присоединиться? Вот господа-то обрадуются, забава совсем весёлая намечается.

Ещё недавно я шутил и смеялся с этим человеком. А сейчас передо мной стоял… Человек ли он? Разве такие бывают?

А Байкус чувствовал себя хозяином положения. Причмокнул, сюсюкая с псами:

– Мои голодные собачки, сегодня вам много вкусного дадут, – и уже приказал мне по-деловом: – Иди-ка сюда, привязать тебя надо. Конечно, отсюда не убежишь, но господам мешаться будешь.

Я был поражён его деловитостью и уверенностью, что мне некуда деваться, до такой степени, что замер, вытаращившись в изумлении. В себя меня привёл хриплый голос Намила:

– Лагор, спаси Вилу. Беги!

Одной ногой Намил ухитрился пнуть Байкуса. Тычок получился слабый, но Палача разозлил. Тот схватился за кнут, но сначала скомандовал псам, указывая на меня:

– Взять его!

И в полной уверенности, что его команда будет немедленно исполнена, сразу же отвернулся к пленнику, поднимая кнут.

Не учел только, что врага нужно знать, если уж ты так его ненавидишь – собаки никогда не нападут на сильного оборотня. Друг друга перегрызут, но оборотня не тронут.

Потому собаки просто сели, а то и легли на пол, поскуливая, всем видом показывая, что команда не понята. Палач, ожидавший услышать лай, грызню и рычание, сначала растерянно оглянулся, потом развернулся к псам и заорал, указывая на меня:

– Ату! Взять его! Брук, рви его! Фас!

Собаки волновались, но, повизгивая и взлаивая, не спешили выполнять команды.

Байкус бесновался, лицо его налилось кровью, глаза почти вывалились из орбит, а собаки смотрели на него в недоумении. Схватив вожака за холку, завизжал тому в ухо:

– ..! Троллево отродье! Взять его!

В горле пса заклокотал протяжный рык. Не стоило Палачу смотреть вожаку в глаза и угрожающе орать.

Зверь, любой зверь, считает, что для угроз должна быть причина.