Неправильный оборотень

Одежда на Урусе вдруг стала трещать и расходиться, обнажая кожу, быстро вспухающую язвами. Язвы лопались под напором… какой-то чёрной маслянистой субстанции,которая вытягивалась туманом и застывала в нём жирными кляксами.

Вдруг меня швырнуло от двери к «столу».

Машинально, стараясь смягчить удар, я выставил руки ладонями вперёд. Стоило рукам коснуться пусть и боковой поверхности, как в ладони каждой руки воткнулось несколько игл, которые не столько «пили» кровь, сколько качали магию.

С последнего момента расхода магии прошло чуть меньше двух суток.

Сила поднабралась, конечно, но полностью ещё не восстановилась. Но если это поможет Урусу, я был согласен даже «перегореть».

За спиной раздался шум распахнувшейся и снова захлопнувшейся двери. А рядом «пришпилились» Сувор и Янсель. Уставились на меня ошалелыми глазами.

Сувор, морщась от болезненных ощущений, спросил:

– Гор, что происходит? Как нас сюда затащило и зачем? Ай, больно же!

– Это Урус лежит, – просипел сорванным горлом. Под чернеющим кляксами туманом фигура брата уже едва просматривалась.

– Замок лечит его, но ему не хватает магии. Он берёт мою. Но, похоже, и этого мало, вот он и вас притащил.

У Сувора от услышанного открылся рот, а у мага фанатично заблестели глаза.

«Учёный, чтоб его! – подумал незлобиво. – У него магию качают, а он ещё исследовать что-то пытается».

В таком состоянии мы не могли следить за временем, но оборотни потом рассказали, что длилось всё это действо около часа. Чувствуя, как из тела уходит сила, обратил внимание, что скорость забора постоянно менялась.

То увеличивалась до горячего жжения в ранках, в эти моменты даже дыхание перехватывало, то замедлялась, давая вздохнуть свободно. С моими друзьями происходило то же самое, но не одновременно, вразнобой.

А пелена над Урусом из золотистой окончательно стала дегтярно-чёрной и вдруг, сыто чавкнув, сползла с брата и стекла в сторону, постепенно впитываясь в камень пола. Наши руки тут же освободились.

Я сразу же стал ощупывать брата.

В прорехах одежды там, где нарывали язвы, розовела молодая кожа. Дыхание, как у здорового спящего человека – глубокое и ровное. Восковую бледность сменил слегка розоватый цвет лица.

И я… хрипло завыл!

В этом вое выплёскивалось всё! Боль и страх за брата, моя ненависть к главному магу и, наконец, радость и благодарность Замку. Мой вой подхватили Сувор и оборотни за распахнувшейся дверью. Стукнув створкой, в комнату с криком ворвалась Лийса.