Неправильный оборотень

Мьяра выла в голос, ползая по дну ручья и переворачивая камни…

Уже после побоища с Листавией, когда погибли муж, трое детей и две невестки, всё тряслась, ожидая новых бед – ведь, бусины не нашлись! Ни одной. Только замочек и обрывок нитки.

И только сегодня ручейница призналась бабуле, что четыре бусины не пропали; стоило им упасть в воду, как водяника их тотчас и присвоила, прельстившись красотой.

Давно уже она присмотрела те красные яркие шарики, от которых даже издалека веяло Большой Водой. Да, как оказалось, кораллы, из которых выточены шарики бусин, это морские деревья.

А ей, водяной сущности, очень драгоценна хотя бы такая связь с морскими родственниками.

Только приметила девчонка, что в основном бусины лежали недалеко одна от другой, как ни пыталась она раскатать их струями воды в разные стороны. А иной раз брызгали в разные стороны без всякой причины. Впрочем, вскоре вновь скатывались вместе.

Эти наблюдения и привели её к выводу, что совсем не простые эти бусины и уж явно предназначены не для лежания в водах ручья.

Только сил у неё не было расстаться с такой красотой, да ещё и из моря.

Вот недаром я подозревал эту прохиндейку. Лицемерка! Любовь у неё к морю проснулась! Как же? Воровка!

Примерно, в таких словах я высказался по отношению к этой… Удивлённым моей горячностью родственникам пожаловался:

– Ну, допекла эта… пиявка!

Старшие расхохотались. И поведали ещё одну историю.

Когда-то этот ручеёк питал крохотный мелкий болотистый прудик, весь заросший мусорной травой. Местные прозвали его Пиявкой, потому что воды болотца кишели этими тварями.

И были они отменно большими и жирными. Верно с того, что нет-нет да какая-нибудь живность забредала в тот прудик. Особенно в жару.

И ладно, если хватало ума побыстрее выбраться – и то, всю шкуру облепляли чёрные пиявки. А если задерживалась скотинка в воде, то бывало, что и конец ей там приходил.

Надоело это деревенским. Слава Сиянию, нашёлся умный человек, подсказал, что нужно просто развернуть течение ручья.

Возвели небольшую плотинку, отгораживая от пруда.

Вдоль задних огородов прокопали неглубокую канаву – вот и потёк ручей, осваивая новое русло, в сторону Нирмы. От пруда за лето одно воспоминание осталось, а ручей долго Пиявкой называли. А сейчас только старики и помнят изначальное название, а так все просто ручьём зовут.

Впрочем, Арыска, дорвавшийся в свою очередь «потрогать» бусины, отвлёк от рассказа. Тыкая пальцем в каждый шарик, сосредоточенно считал:

– Раз, два, три, четыре.