Боги поневоле. Наследие Зевса

Впереди, на некотором расстоянии от путников, лежал в неестественной позе труп.

То, что это именно труп, что человек умер, причем довольно давно, сомнений не возникало ни малейших – лицо его, все его тело уже не имело обычных для жизни форм, округлостей; оно было сухим, тронутым следами тлена, как у мумии или как…

- Мне кажется, из него кто-то вытянул все соки, - хрипло проговорил Пол, не сводя взгляда с неизвестного, нашедшего свою смерть в этих стенах, - Знаешь, как будто… ну, организм же процентов на восемьдесят состоит из воды.

Марк содрогнулся, живо вообразив себе, как неизвестный монстр высасывает из человека жидкость, и нервно оглянулся, будто ожидая, что этот самый монстр сейчас вылезет из какой-нибудь стены.

Пол продолжал рассуждать.

- Насколько я вижу, одет он приблизительно в то же, во что были одеты посланники Посейдона, разорившие мой дворец. А, вот и символ на рукаве. Значит, это один из местных солдат, которого за каким-то хреном понесло искать смерть в лабиринте комнат.

- Не прошел, - мрачно констатировал Слеттер, опять устремляя взгляд на тело, - Надеюсь, это не плохой знак, говорящий, что и мы вот так же останемся здесь.

Цейлинг легко повел плечом.

- Да ладно тебе паниковать. В этом парне, думаю, не было ни крови Зевса, ни крови Аида, не было никаких стигматов или родинок – он поперся сюда на свой страх и риск, ну и… получил, что заслужил, - заметив красноречивый взгляд друга, Пол даже несколько возмутился, - Я не могу питать жалость ни к кому из тех, кто захватил мой дворец! Кто ранил тебя, убил Мару!

- Так ты о ней все еще помнишь, - недовольно буркнул Марк и, не желая углубляться в грустные воспоминания, поспешил сменить тему, - Так, и что нам теперь делать? Перелезать через труп, надеяться, что других таких же не найдем? Кстати, заметь – прошел-то он далеко, миновал целых пять залов!.

- Может, там не одна акула, а несколько, - мужчина легко пожал плечами, и уверенно шагнул вперед, - Пошли. Нет смысла бояться покойников, Марк, бояться надо живых. А я и перед живыми никогда не пасовал, и сейчас не собираюсь. В конце концов, не стоять же здесь до тех пор, пока не сравняемся с ним!

Журналиста снова передернуло. Воображать свой обезвоженный труп было до крайности неприятно и, надо признать, изрядно стимулировало к продолжению пути.