Боги поневоле. Наследие Зевса

Или, быть может, рычажок, кнопку, на которую следовало нажать, чтобы сдвинуть махину с пути, хоть что-то, могущее пригодиться…

- Слушай… - прошло минут пять, прежде, чем он подал голос, - Считай меня, конечно, идиотом, но… Марк, тут трещина.

- Для тебя удивительна трещина в камне? – молодой человек, успевший за время изысканий друга прислониться спиной к стене слева, хмыкнул, скрещивая руки на груди, - Что ж, видимо, не такой уж это и монолит. Какой-нибудь кусок скалы сюда впихнули – и все дела.

- Да я не о том! – Цейлинг, стоя лицом к той самой стене, на которую опирался друг, осторожно вытянул руку и еще раз потрогал место, где две стены смыкались, закрывая проход, - Вот здесь… Такое чувство, что они, как бы это сказать… не сплошняком высечены, а отдельно поставлены.

- И что нам это дает? – парень, не удержавшись, всплеснул руками, - Ценю твою способность замечать мелочи, Пол, но нам это абсолютно не важно! Пошли обратно, чего тут торчать… Может, с правой стороны повезет больше.

- Лабиринт – не то место, где можно рассчитывать на везение, - с нотками недовольства отозвался мужчина, однако, от исследований своих оторвался, возвращаясь к другу.

Обратно шли молча – настроение у обоих было несколько подпорчено, что предпринять ни один не знал, а что еще обиднее – не знали даже, что от них ожидается, какие действия требуются для прохождения очередной головоломки храма! Если с невозможным лабиринтом все было более или менее понятно – следовало пройти по разным граням головоломки, чтобы покинуть ее, попасть в седьмой зал, то вот с последним… С последним возникали только вопросы.

Пол шагал рядом с другом, привычно поддерживая его, и мысленно ругал себя за неспособность обнаружить в душе пресловутое божественное могущество. Ведь вполне вероятно, что Марк прав – если они волею судьбы оказались богами, то и думать должны, как боги, рассуждать с божественной точки зрения и миновать все преграды играючи. А они бродят бесцельно из стороны в сторону, и на двери натыкаются по чистой случайности, благодаря, скорее, удаче, может быть, тоже божественной, а не собственным способностям и стараниям.

Такой расклад мужчине не нравился. Раньше в его жизни все было понятно, просто и ясно – ему говорили, что делать и куда идти, и он делал, и шел, куда было указано. Прислушивался к «советам», которые скорее надо было называть приказами, подчинялся словам тех, кто приволок его на остров когда-то… И всегда, всегда мечтал о свободе.