Боги поневоле. Наследие Зевса

Пол расправил плечи; ореховые искорки в его глазах посветлели, и в очах мужчины словно заплясало пламя.

«Натуральный Аид», - подумал парень и, вздохнув, приподнял подбородок, созерцая спину старика. Продолжать спать после такого рыка, по его мнению, было просто невозможно.

Впрочем, старик и не спал. Плечи его двинулись, зашевелились; спина задрожала, и неожиданный взрыв довольного хохота потряс залу сверху донизу.

Посейдон сел, поворачиваясь. Стало видно истинно-греческое лицо, с характерными чертами, в обрамлении седоватых кудрей.

- Братья мои, - голос у морского бога был низкий, напоминающий рокочущий гул океана, - Вы все-таки миновали мой лабиринт. Надеюсь, вам не было скучно?

Зал 1.0

- Скучно?

Марк сжал руки в кулаки, и по ним заплясали коротенькие разряды синевато-белых молний. Пол, видя, что друг готов вспылить и, быть может, совершить этим большую ошибку, сжал его плечо, силясь успокоить.

- Один из твоих прихвостней пробил мне ногу! – прошипел Слеттер, не скидывая руку друга, но и успокаиваться совершенно не собираясь, - Они убили мою любимую девушку! Чуть не убили моего друга! А потом мы попали сюда, и здесь… здесь…

Разряды молний, пляшущие по его кулакам, стали больше, сильнее, и Цейлинг нахмурился, предчувствуя грозу.

- Марк, остынь, - тихо велел он и, дернув парня назад, сам шагнул вперед. Радужка его глаз потемнела; ореховые искорки стали напоминать пламя.

- Твой проклятый лабиринт не единожды чуть не убил нас… брат. Поэтому, будь так добр, выбирай выражения, упоминая о нем.

Посейдон, судя по всему, искренне удивился. Он прижал руку к груди, часто-часто заморгал белесыми ресницами, опушающими морского цвета глаза и даже рот приоткрыл, будто в изумлении.

- Но я так старался сделать его интересным! – воскликнул он, качая кудрявой головой, - Как странно… неужели двум богам было так затруднительно миновать мои простые ловушки? Неужели вы позабыли о своей силе?

В последних словах Марку почудилась издевка, и он вновь шагнул вперед.

Впрочем, он и сам уже закипал и держался на самом пределе своего терпения.

- Оставь свои игры, старик! – эта реплика была выкрикнута все-таки журналистом, негодующим рядом с удерживающим его другом.