Боги поневоле. Наследие Зевса

- Опять Кубик Рубика! – Марк со злостью попытался топнуть раненой ногой, зашипел от боли и неловко переступил на другую, - И что нам делать?! Он может быть где угодно!

- И, кроме того, за любой дверью может быть вода… - пасмурно добавил Цейлинг, неуверенно шагая вперед и подозрительно созерцая двустворчатые двери впереди, - Вот за те я бы ни за какие коврижки не рискнул бы выходить!

- А назад идти и смысла нет – там комната, где мы уже планировали остаться навек, - журналист пожал плечами, - Может, стену пробить?

- А может, сдвинуть? – в тон ему отозвался избранник Аида, - Лабиринт-то создал он, но камень, как и земля, все еще в моей власти… А ну-ка!

Он уверенно шагнул к белой стене и, подняв правую руку, вытянул ее вперед, раскрывая пальцы, направляя всю свою силу, всю свою волю в ладонь, собирая ее там комком и посылая к стене.

Несколько секунд он не двигался, потом поднял и левую руку и, ухватив ею воздух возле правой, уверенно потянул влево.

Послышался душераздирающий скрип, сменившийся грохотом.

Белая стена, неохотно покидая свое место, пришла в движение и начала потихоньку отползать, врезаясь в свою зеленую соседку, разбивая ее, круша и практически уничтожая.

- Похоже, боковая стенка крепче, - заметил между делом Слеттер и, сдвинув брови, шагнул вперед. В открывшемся проеме ему почудилось какое-то смутное шевеление.

Он шагнул вновь, вглядываясь пристальнее, напряженнее, внимательнее… Пол, убежденный, что поступает правильно, продолжал тянуть стену влево.

- Закрой!! – вопль Марка, разнесшийся по залу, заставил мужчину подпрыгнуть, изумленно и испуганно оборачиваясь через плечо. Парень, пятясь, указывал дрожащей рукой на что-то, обретающееся за стеной, что-то большое, тяжелое, извивающееся…

Цейлинг, до сей поры глядевший исключительно на каменную кладку, перевел взгляд на то, что открыл… и приглушенно охнув, принялся делать обеими руками такие движения, словно царапал стену слева направо, принялся хвататься за воздух и тянуть, тянуть, тянуть его обратно…

За белой стеной недовольно ворочался разбуженный после долгого сна, гигантский, жуткий, пугающий одним своим видом осьминог.

На его огромных щупальцах сжимались и разжимались здоровенные присоски, самые щупальца извивались, тянулись и, по-видимому, намеревались схватить несчастных адептов древних богов.

Марк вскинул руку, зажигая молнию в кулаке и, недолго думая, прицельно метнул ее, отсекая одно из щупалец.