Боги поневоле. Наследие Зевса

Это не была Мара, это никогда не была она! Все это время, все сладкие мгновения с ним играли, над ним издевались… и он знал, кто виной тому!

Молния прошла сквозь девушку, не причинив ей вреда. Контуры ее тела начали таять, становясь полупрозрачными.

- Она была твоей мечтой, - прошипели ее губы чужим, мерзким голосом, - А теперь станет твоим кошмаром!

Он не успел ничего сделать. Девушка, наполовину растаяв, вдруг обернулась огромной птицей и, разинув клюв, усеянный мелкими, острыми зубами, ринулась на него.

Птица издала отвратительный крик и рухнула прямо в душистую зелень сада. От ее тела, распространяясь, разбегаясь с невероятной скоростью, потекла в разные стороны темная реальность, стирающая прекрасную иллюзию и возвращающая все на свои места.

Марк дернулся и очнулся.

Он по-прежнему стоял возле завала, устроенного ими с Полом, по-прежнему находился в проклятом каменном коридоре меж двух, повлажневших от близости воды, стен. Друг стоял рядом, замерший, неподвижный и смотрел в одну точку.

Криса не было.

- Крис! – Слеттер оглянулся по сторонам, надеясь, что трусливый парень просто куда-то спрятался, - Крис, где ты?!

Тишина была ему ответом.

Журналист чертыхнулся и, не видя иного выхода, ухватил друга за плечо, силясь привести его в себя.

Перед глазами снова поплыло. Темная реальность отступила, сменяясь яркой иллюзией самого, что ни на есть, очаровательного вида.

Маленький мальчик, лет шести от роду, сидел на широких качелях между мужчиной и женщиной и, держа их за руки, весело смеялся, прижимаясь то к одному, то к другой. Каштановые волосы его были растрепаны, удивительные глаза с ореховыми искорками радостно блестели. На правом виске виднелась прекрасно знакомая молодому человеку родинка в виде треугольника.

Он вздохнул и подошел ближе. Руки родителей крепко держали руки мальчика, и через них к ним мягко текла из его тела теплая, оранжевая волна.

Сила! Они, он отбирает у Пола силу!

- Пол!

Мальчик вздрогнул и, подняв взгляд, широко улыбнулся, обнаружив рядом друга. Его он узнал, хотя себя воспринимал как ребенка, и искренне обрадовался возможности разделить свое счастье.